Ты будешь моей

— Не бойся, ты ведь чувствуешь? — нависнув надо мной, он осторожно раздвинул в стороны половые губы, царапнул пальцем клитор, и я зашипела от неприятной, режущей боли. — Расслабься, — повторил в который раз, — не сжимайся, ты такая красивая, малышка, просто невероятная, — продолжая шептать нежности, он вернулся к моей груди, обхватил губами сосок и слегка прикусил, вынуждая меня вскрикнуть от разряда тока, пронесшегося по телу.

— Матвей, — просипела еле слышно, когда почувствовала тугое натяжение внизу живота, что-то незнакомое, но такое приятное разливалось по телу.

— Ах, — донесся до слуха собственный стон, я тяжело задышала, чувствуя приближение чего-то нового, совершенного необузданного."

"— Чувствуешь? — легкая хрипотца, появившаяся в его голосе, вызвала дрожь во всем теле, я кивнула, не до конца осознавая, о чем он вообще спрашивал. —  Моя девочка, моя умница, — шептал, продолжая ласкать меня, между ног стало жарко и влажно, собрав пальцем влагу, Матвей снова провел им по клитору, очертил чувствительную точку, слегка надавливая и вызывая в моем теле сотню мелких разрядом.

Я закусила губу, сдерживая рвущийся наружу стон удовольствия, напряжение внизу стало невыносимым, сминая в руках простыню, я из последних сил сдерживалась, чтобы не закричать, пока мужские пальцы доводили меня до безумия, то поглаживая клитор, то спускаясь ниже, собирая влагу и снова по кругу.

—Нет, так не пойдет, — донеслось до слуха, когда я уже готова была взорваться и внезапно все прекратилось. Открыла глаза и наткнулась на искрящийся взгляд мужчины.

Он улыбался, смотрел на меня переполненным нежностью взглядом и улыбался.

— Что…

— Не смей сдерживаться, — произнес громко, — со мной ты будешь кричать, Мышонок, громко, это понятно? — каждое сказанное слово заставляло меня краснеть все сильнее. А потом буркнув себе что-то под нос, от резко соскочил с кровати, а уже через секунду меня резко притянули к краю так, что лицо Матвея оказалось прямо меж моих широко расставленных ног. Мне хватило доли секунды, чтобы понять, что именно он задумал и все возбуждение свелось на нет.

Потому что это слишком. Он не может. Не должен. Не после того, что произошло. Умом я понимала, что это глупо, но все еще чувствовала себя грязной.

— Не надо, Матвей, нет, — дернулась, почувствовав, как напряглись и сдвинулись бедра. — Не надо, — из глаз хлынули слезы, закрыла лицо ладонями и разревелась, как последняя идиотка. Он не выдержит, точно со мной не выдержит. Ни у кого нет столько терпения.