В широком коридоре непривычно тесно из-за столпотворения желающих проводить коллегу. Собрался весь медперсонал во главе с лучезарно улыбающимся Геннадием Леонидовичем. Варвара цепенеет, не в силах собраться с мыслями, и продолжает во все глаза таращиться на врачей, медсестер и санитаров, по очереди направляющихся в ее сторону, чтобы лично попрощаться.
— Спасибо, спасибо, — рассеянно щебечет Варвара, принимая искренние благожелательные напутствия вместе с объятиями, цветами и сладостями. — Спасибо вам большое.
— Варвара Васильевна, только не ревите! Мы за вас поплачем!
— Варвара Васильевна, мы будем скучать!
— Счастья, легких родов!
Хлюпающие носами уступают дорогу главному врачу, протягивающему ныне Апрельской увесистую цветочную корзину.
— Варенька, удачи тебе, — Юхименко раскрывает руки, увлекая растрогавшуюся до слез Варю в свои сердечные объятия. — Не забывай звонить, писать. Мы с женой будем рады.
Варя только и способна, что выдавить: «Обязательно», не сорвавшись при этом на протяжный плач.
Она тоже не забудет всех этих людей.
Она уезжает, грея душу надеждой, что, возможно, когда-нибудь вернется в строй.
Однако судьба вносит в ее планы свои коррективы. Спустя полтора года после рождения сына у Апрельских рождаются девочки-близняшки, и еще спустя год — мальчик… К такому ни Варя, ни Паша, мягко говоря, не были готовы. Они благодарили высшие силы за одного карапуза, а там, наверху, не поскупились превратить их дом в скромный детский сад.
Как-то вечером, уложив непоседливых малышей в постель, многодетная мама обессиленно падает щекой на грудь обессиленного многодетного папы и, поблуждав немного по лабиринту памяти, тихонько смеется.
— Что такое? — зевая, спрашивает Паша.
— Да так. Вспомнила кое-что.
— Расскажешь? — он забирается рукой под ее футболку и принимается наглаживать спину."
"С блаженным стоном Варя жмется к мужу сильнее и закидывает на него ногу.
— Бывала я однажды у ведьмы…
— Ведьмы? — со смешком переспрашивает Паша.