И не был никогда, так что та, кого вы видели явно супругой моей не являлась. Я всё узнаю, и тебе объясню, договорились?
— Да, только и маме объясните. Она очень расстроилась, даже на карусели со мной не пошла, — грустно вздыхает, плечи понурив.
— Давай мы все вместе сходим, как маме лучше станет. Я выходит должен тебе остался, раз из — за меня поход сорвался.
— Я ходил. С тетей Аней, — отвечает шустро, и тут же быстро будоражится. Смотрит на меня, словно лишнее сказал, — Сходим, да! Сходим, — да уж, не стоит забывать, что ребенок.
Сжимаю его плечо слегонца.
— Обещаю, как только маме твое станет легче.
— Последнее время она часто стала болеть. И с работы уставшая очень приходит. Раньше мы каждый вечер играли, книжки читали.
— И это решим. Во всяком случае я постараюсь. Мне тоже не нравится, что твоя мама устает. Она снова на работу вышла?
— Нет, она говорит, что нужно помочь наладить работу без неё. Безвозмездно, — произносит по слогам сосредоточено, — Так тетя Аня сказала. Мы скоро на родину мамы поедем.
— Если мама твоя будет не против, то я только за буду.
— Она говорила, что вы очень занятой. Времени свободного мало.
— Для Вас я найду.
— А в гольф мы ещё поиграем? — глаза загораются не на шутку. Дети отходчивы, это факт.
— Тебе понравилось? — ту же кивает, — Значит поиграем. Рядом с Питером есть хороший клуб загородный. Поля там побольше, чем где мы с тобой в первый раз играли.
— Ура, — мелкий аж подпрыгивает на месте. Тут же осекается, боясь разбудить маму, по видимому, — Я тогда спать, — поднимается, но уходить не спешит.
— Ты что — то узнать хотел?
— Маму точно не вы обидели? — уточняет еще раз. Детская наивность, в его возрасте люди ещё верят в то, что могут услышать. С возрастом это случается только если с себя груз ответственности хочется снять.
— Честно тебе говорю, не я. Тот человек, что её обидел ни к тебе, ни к маме и близко больше не подойдет.
— Я верю, — говорит серьезно, — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Егор.
Сижу на краю Иеной постели и смотрю на нее неотрывно. Уснуть не смогу точно. Душ принимал и переодевался в привезенные Эдуардом вещи наспех. Понять природу внутренних страхов не могу. Она спит безмятежно, особо даже не крутится."
"Разглядываю её шею, в тусклом свете ночника и то видны синяки оставленные пятерней. Навряд ли детские страхи её отпустили. Быть не больно ей не могло, и тем не менее обеими руками она убирала только ту руку, которая её снизу трогала.