Будет по-моему

Интересно, он со всей обслугой так любезен и обходителен?

— Ты мне сразу определи фронт работ, чтобы я могла быстрее закончить, мне еще заниматься надо, — голос держу ровно. Надеюсь, получается придерживаться делового тона.

— Сначала ты поешь, — припечатывает взглядом, пресекая любую попытку воспротивиться. — Здесь кухня, — поясняет очевидное.

— Кто с тобой живет? — я должна знать, с кем столкнусь, выработать определенную линию поведения. На мой непрофессиональный взгляд, лучше не пересекаться с жителями дома.

— Один, — звучит неожиданный ответ.

Трехэтажный таунхаус для одного? — Иногда друзья остаются, — добавляет он. В голове рождаются картинки каждодневных вечеринок.

Чему я удивлялась, тут многие мажоры снимают коттеджи, есть и такие, кто может позволить себе вот такой дом. Вечеринки они проводят не только в барах.

— Громко думаешь, Золотинка, — усмехается Макар, вытаскивая из пакетов контейнеры.

— Ты о чем?

— Я не устраиваю у себя в доме массовых попоек. Не терплю, когда трахаются на поверхностях, с которыми я взаимодействую.

На такие случаи снимают жилье, Золотинка, — меня совсем не задевает прозвище, чему я не перестаю удивляться. — Я не буду есть за столом, на котором имели чью-то задницу, даже если его сто раз вымоют хлоркой. А если кто-то залезет в мою кровать, я и убить могу, — не вижу, чтобы он шутил. — Бухие, как правило, не заморачиваются, где спустить пар, — он говорит свободно, легко обсуждает интимные темы, а у меня лицо горит. Наверное, я не только громко думаю, раз он сумел прочитать мои мысли, но и слишком бурно реагирую на его слова. — Не красней, твоя задница исключение из правил.

— Из каких правил? — не понимаю, о чем речь."

"— Догадайся, — кривит губы в ухмылке. — Твоя задница познакомится со всеми поверхности в моем доме, — твердо произносит, глаза горят диким огнем, обжигают, вызывают волнение в солнечном сплетении.

— Ты обещал… — голос от нахлынувших эмоций садится, ему не хватает силы.

— Обещал не трахать, пока сама не захочешь, а ты захочешь, Золотинка, — подходит вплотную, но не трогает.

Заставляет нервничать, разгоняет по коже мурашки. Чувствую себя зайцем, которого загнал в угол матерый хищник.

— Не захочу, — чуть более твердо.

— Ты сама себя не знаешь, Злата, — в его порочном взгляде обещание. Прикрыв глаза, он чуть подается вперед, вдыхает полной грудью. — Я в душ, накрой пока на стол, — резким тоном.

Нахожу тарелки, выполняю указания. Долго думаю, ставить себе тарелку или лучше продолжить отказываться.