О той драке я старалась не думать. Вряд ли Макар просто так кинулся их избивать. Возможно, я его оправдываю, но в этом диком звере живет внимательный и заботливый парень, который может быть нежным, который может улыбаться и шутить. И я хочу, чтобы он ко мне вернулся, но с каждым днем тишины эта вера умирала.
Маленькую надежду давали его друзья, которых Макар просил за мной приглядеть. Андрей или Максут постоянно оказывались где-то поблизости, когда я выходила на переменах, но в аудитории они меня защитить не могли.
Когда Меленчук выстебывал меня и мою работу, многие отводили взгляд, кто-то зло поджимал губы, даже такая молчаливая поддержка грела душу, но один неприятный эпизод врезался в сознание, и никак не получалось выбросить эту картину из головы.
Однажды Меленчук довольно грубо сказал:
— Некоторые личности приходят сюда не знания получить, а найти богатого покровителя, забывая, что интерес к телу быстро пропадает, а помимо смазливой мордашки, нужно обзавестись еще хотя бы минимальным набором мозгов, — не сводя с меня пренебрежительного взгляда.
От его слов и тона я покраснела, это был даже не намек, это было прямое оскорбление. За спиной сжала до боли руки, чтобы только сдержаться. К глазам подступили слезы. Дело было не в этих грубых обвинениях, которые не имели ко мне никакого отношения, а в том, что последние три дня я была как оголенный комок нервов.
— Можете садиться, Алаева. Неуд, — откидывая пренебрежительно работу.