Допив чай, встаю со стула и иду к Роме. Чувствую легкое поднывание внизу живота и ломоту в пояснице — первые предвестники месячных. Кажется, Светка ошиблась.
Рома заходит в комнату как раз тогда, когда я собираюсь выйти к нему на балкон. Откидывает телефон на кровать, обнимает меня, целует в шею. Стирает ненавистные поцелуи своими. Замещает негативные воспоминания.
Я все же нахожу правильные слова. Рома соглашается пока ничего не делать, обещает, что не тронет Роберта и теперь каждый день будет забирать меня с работы.
— Ром, — зову его, когда он оказывается на лестничном пролете. — Останешься?
Ночи, когда Рома оставался у меня, можно пересчитать на пальцах. Чаще у него не было времени, а мне нужно было выспаться.
* * *Вопреки ожиданиям, что меня будут мучить кошмары, сплю я спокойно. Не знаю, что так действует — присутствие Ромы рядом или принятое на ночь успокоительное, но утром я просыпаюсь отдохнувшей и с прекрасным самочувствием.
Чтобы не разбудить Рому, аккуратно выворачиваюсь из его объятий и встаю. На часах семь утра. Что бы не случилось, а встаю я в одно и то же время вот уже десять лет подряд. Готовлю детям завтраки, отвожу их в школу. Мои двенадцатилетние сыновья вполне самостоятельные и могут приготовить завтрак себе сами, но мне приятно сделать это для них.
Сегодня отвезти их не получится, потому что мой автомобиль остался на парковке рядом со студией, да и сомневаюсь, что в состоянии куда-то ехать.
Ребята просыпаются тихо: собираются в школу, молча завтракают. Я вызываю им такси и целую их на прощание. Они у меня замечательные: самостоятельные и не по годам взрослые. После школы их забирает Лиля, отвозит на кружки, потом домой, готовит им ужин. До моего прихода они остаются сами: делают уроки, вечером выходят гулять на улицу.