Ввела в окно браузера очередной запрос: «За сколько можно продать девственность?», и получила ровно те же ответы, что и обычно. Одна вон за миллион долларов продала свою на аукционе. Я бы в жизни не заплатила проститутке столько! Девственница, не девственница, но раз продает себя — это уже шлюха. Так, читаем дальше: американская студентка, чтобы оплатить учебу в колледже, продала невинность за восемьдесят тысяч долларов анонимному бизнесмену. Так, а в рублях? Это почти пять миллионов. А моя — больше двадцати? А, нет, вот еще статья, здесь побольше, чем мне, девке заплатили.
Все это не потому что я себя не ценю. Нет, я точно знаю — красивая, сексуальная, многие бы меня с радостью трахнули, и даже денег бы не пожалели. Но и недостатки свои я вижу, из-за этого и не покидает чувство обманности — ну какие за мою девственность миллионы?!
… а я бы с радостью за бесплатно.
— Идёте? — он как раз подплыл к берегу, и начал выходить из воды.
Отложила телефон. Смотрю на него. Мистер Дарси, ты отстой! Тебе с твоей расстегнутой рубашкой далеко до Руслана! Он как греческий бог разврата выглядит, как мечта всех девушек от тринадцати до девяноста лет — мокрые шорты прилипли к сильным, волосатым ногам; косые мышцы живота красиво уходят вниз, к узким бедрам; на прессе можно и нужно пересчитывать кубики: два, четыре, шесть… восемь, мать их; и капли, эти чертовы капли воды, что стекают с волос на шею, собираются на мокрой груди, на животе, который хочется облизать, чувствуя соль и пряности…
— Бли-и-и-ин, — тихо простонала я.
Вердикт: нимфоманка!
Нужно на законодательном уровне запретить мужикам быть такими, на греховные мысли наводящими! Не зря есть набившее оскомину выражение про мужчину, что немного красивее обезьяны. С таким, обезьяноподобным, голова соображает, и мысли в ней кое-какие водиться могут.
Тьфу, блин!
С ума схожу! Брысь из моих мыслей, Соколовский! Сгинь!
— Айда купаться, девчонки, — он подошел к нам, протянул руку, в которую тут же вцепилась Диана.
А я поняла — мне нужно остыть. Иначе я сама его изнасилую.