Ну же, девочка, не строй из себя недотрогу. Ведь тебе нравится…
Бесстыдно задираю ей платье и провожу ладонью по ногам.
Чулки… Р-р-р. Как это женственно и сексуально. Ныряю в тонкие трусики, и Инга стонет мне в рот. Жадно ловлю каждый ее звук, ощущая, что реально, как закомплексованный пацан, готов спустить в штаны от одного прикосновения к ней… такой горячей и отзывчивой.
Вожу большим пальцем мокрым складкам. Инга выгибается, уже не сопротивляется, но хватает меня за плечи, рвано дышит. Опускаюсь чуть ниже и целую ее шею, за ушком.
Вот так, красавица, давай, распадайся на части. Я тоже распадусь, обязательно. Но нет тут и не при тебе. Ты не увидишь, как сильно влияешь на меня."
"В штанах все уже болезненно пульсирует налитый член, я давно не помню такой реакции на женщину.
Ласкаю пальцами Ингу, разрушаю все ее барьеры, и она поддается, отвечает. Выгибается и вскрикивает:
— Никита! — блять, красиво как.
Пока она не видит, позволяю себе впитать все до малейшей капли, ее наслаждение и удовольствие, которое перетекает от нее ко мне. Шум в ушах, калейдоскоп наших сплетенных запахов и ощущений. Секунда, еще одна. Больше нельзя, иначе не смогу оторвать себя от нее.
Отхожу на шаг назад, окидываю ее взглядом.
Выкидываю бумажку и усмехаюсь:
— Столько лет прошло, а ты так и не научилась смыкать ноги перед каждым встречным мужиком.
Бью больно, знаю. Когда-то она тоже сделала мне больно. Так что будем считать, что она просто пожинает плоды своей прошлой жизни.
За что эта месть? За боль и разбитые мечты или за то, что она, сама того не зная, лезет в самое уязвимое место - к моей дочери?
Лицо Разиной заливает краска, глаза наполняются слезами.
Раньше надо было, Разина. А сейчас чего невинность изображать?
— Обращайся, если понадобится пар выпустить, — весело подмигиваю ей и ухожу.
— Ненавижу… — коброй шипит мне в спину.
Оставляю ее в одиночестве.