— нахмурился мужчина. — Как так?
— У нее сестра есть, вот она и нагадила, а другие по не знанию ей помогли.
— И что теперь, вы помирились. Любовь-морковь и скоро внуки. — я уже видел в его глазах, как он мысленно потирает руки. С отцом Шторма, Пушкиным, у них нечто вроде пари, кто из их сыновей быстрей остепенится и принесет домой внука или внучку. Насколько мы поняли, даже не так важно привести в дом жену, как маленький пищащий комок в выписном конверте.
— Не надейся. Вася… — я замялся, не зная, как правильно объяснить.
— Что ты имеешь в виду?
— Она стала более замкнута, нервная, грустная. Возможно, это из за того, что погибли ее родители, но мне почему-то кажется, что причина в другом.
— Знаешь, Антон, уверен я лишь в одном. — я глянул на батю вопросительно, а тот улыбнулся мне и продолжил. — Ты во всем разберешься и докопаешься до правды.
Ну, что правда, то правда. По любому обо всем узнаю.
Ехать нам еще около часа и отец сменил тему, рассказывая о встречи, что нам предстоит. Он решил открыть еще одну клинику, но уже в другой стране и сейчас нам нужно было готовиться к переговорам с иностранными коллегами и спонсорами. Я помогал бате, хотя мне вполне хватало и своего бизнеса. Своим клубом я дышал и не мог надышаться.
Мне его преподнес на 19 лет мой родной отец. Я тогда учился на втором курсе колледжа и первые два года документацией и вообще управлением занимался его человек, однако, за все это время он сумел ввести меня в курс дела и натаскать на этом поприще.
Отец, биологический отец… это не отчим, однако, последний мне роднее. Нет, папу я люблю по-своему. Благодарен за то, что вообще появился на этом свете, что благодаря его деньгам и авторитету перед матерью меня воспитали более менее в приличной семье, если опустить, конечно, некоторые моменты.
Отчим, Валерий Эдуардович Герден, в хороших, я бы даже сказал дружеских отношениях с моим отцом.