– Вырос? – оборачиваюсь на него, сама чувствую, сколько в голосе надежды. Кому расскажешь, не поверят, что существуют девушки, которые хотят себе огромный живот до носа.
– Мне кажется, что да. Если ты наденешь что-то обтягивающее, будет точно видно, что мы ждем ребенка, – говорит он, рисуя на моих губах улыбку, а потом отлипает от дверного проема и наконец-то подходит ко мне. Я ждала вообще-то!
– Потрогай, проверь, – говорю ему, и он замирает. Ну я же сама с собой договорилась делать его счастливым и наконец-то уже разбить все эти невидимые стены между нами.
– Я?
– Могу чужого кого-нибудь попросить, – ворчу на него, а он улыбается. Вот странный… Другой, мне кажется, уже послал бы меня куда подальше с таким характером и заскоками, а этот любит.
– Еще не хватало, – ворчит в ответ, а потом присаживается передо мной на корточки и аккуратно укладывает ладони на живот.
Он разговаривает с ребенком внутри… Первый раз. Мы столько упустили, если честно! Незнанием, непониманием, а может, еще чем-то, не знаю. Но столько времени ушло в никуда, как мне кажется, хотя мы могли бы спокойно друг друга любить. А может, я просто с ума уже схожу и все-таки каждую минуту мы прожили с пользой и делали что-то очень важное тем, что не прыгали в омут с головой, а просто приняли наше положение и продолжали сближаться, никуда не торопясь, чтобы потом не пожинать плоды глупой спешки.
– …так долго ждал тебя, – шепчет Мирослав, а потом прижимается губами над резинкой пижамных штанов и не отстраняется несколько секунд, снова заставляя слезы собираться под моими веками.
– Я буду плакать сейчас опять, – предупреждаю его, всхлипывая.
– Ну не-е-ет, нельзя реветь, – посмеивается он надо мной, встает и стирает уже сорвавшиеся капельки слез. – Нам надо собираться и ехать, у меня для тебя сюрприз.
– Сюрприз? А работа?
– Никуда не денется, – отмахивается Мирослав. – Так что давай, жду тебя внизу, если быстро соберешься, то заедем на тот рынок за твоими любимыми ягодами.