Его ломало физически, когда он чего-то не знал.
– Майор Колосков, – подсказал я.
– Етить твоих всех ежиков! – не выдержал Капацкий. – Дёня, помнишь, три с половиной года назад я говорил, что ты в заднице. Так вот, я ошибался. Задница у Макса. Колосков же отморозок!
– Поэтому я не смог ничего выяснить один, – зло признался я.
– Значит, этим займемся мы, – решил Дэн. – Найдем тех, кто за тобой следил. И спросим. Брать живым! – по привычке распорядился он.
– А вообще, любовь – хорошая штука. Дёня вот на «коня» перестал обижаться, Макс заговорил целыми предложениями, Клим букеты собирает.
– Ты, – мстительно указал на него Дэн.
Наверное, командиру колких замечаний от Капацкого досталось больше, чем всем нам.
– Упаси Боже, – закатил глаза Капа.
Мы составили план «на коленке», исходя из тех данных, которые у нас были на тот момент. Капа обещал установить свои собственные антипрослушки и поставить камеры в моем подъезде.
– У Леси мобила есть? – уточнил друг.
– Нет.
– Украшения?
– Не носит.
– Вечером привезу кулончик. Подаришь ей. Мы должны отслеживать все ее передвижения, – решил Капа. – Я туда следилку впаяю.
– Дорогое не бери, иначе она не примет, – предупредил я.
– Понял.
Мы пожали друг другу руки, парни уехали в отделение, а я быстро вернулся домой.
Леся спала в той же позе. Я закрыл жалюзи на всех окнах и сел напротив, рассматривая ее…
Глава 7
Я всматриваюсь в идеальные черты лица Дани. Как всегда, равнодушен и холоден.
Как обычно, галантен и притягателен. Женщины готовы на все, чтобы обратить на себя его внимание. Они как мотыльки к огню сами летят в его объятия. Смотря на него, сложно представить, что этот мужчина – психопат. Тот, кто без зазрения совести играет жизнями людей, перемещая их, словно фигуры на шахматной доске.
Он чуть приподнимает вверх уголки губ, обжигая меня ледяным взглядом, и одними губами шепчет: «Игра началась!»
Я резко поднялась и открыла глаза, прикрывая ладонями рот. Тело прошиб холодный пот, пока пыталась сообразить, где нахожусь.
– Леся, ты у меня, все в порядке.
Услышав за спиной знакомый голос, обернулась так быстро, что несколько прядей волос хлестнули по лицу.