– Не буду, – глядя ему прямо в глаза, процедила я. – А теперь мы можем помолчать?
Даня больно схватил меня за руку, рывком разворачивая к себе. Наклонился близко к моему лицу и зло проговорил:
– Мы будем делать то, что я скажу.
– Ладно, давай поболтаем, – согласилась безропотно.
Даня вдруг расслабился и довольно откинулся на спинку сиденья, отпуская мою руку:
– Такая ты мне даже больше нравишься.
Я закатила глаза, не обращая внимания на зудящую боль в руке, и снова решила не отвечать.
К моему облегчению, Колосков замолчал, расслабившись в кресле, и отвернулся к окну.
Кажется, моя паранойя прогрессировала, потому что водитель мне чем-то напомнил Макса. Не внешне. А повадками, движениями, изучающим взглядом…"
"Мысли то и дело возвращались к Максу, и я прокручивала в голове единственное, что у меня осталось – воспоминания о проведенном вместе времени.
Мы ехали несколько часов. Дорога и Колосков, сидящий рядом, словно вытягивали из меня все силы – моральные и физические. Безумно хотелось закрыть глаза и подремать хотя бы несколько минут, но в компании Дани сон был роскошью.
Он появился в нашем доме девять лет назад, через неделю после моего первого похищения. Отец всеми правдами и неправдами уговорил Даню бросить работу в службе безопасности и перейти к нему.
Я помнила нашу первую встречу. В комнате стало холодно, стоило только ему войти. С колючим взглядом, непрошибаемо уверенный в себе Даня только одним своим появлением вызвал во мне панику.
Он превратил наш дом в неприступную крепость, но это не помешало папиным недругам организовать еще две попытки моего похищения.
Когда мне исполнилось восемнадцать, как-то раз в мою комнату вошел папа. Он был задумчив и, старательно подбирая слова, попытался узнать, что я чувствую к Дане, и нет ли у меня желания выйти за него замуж. От одной только этой мысли меня прошиб холодный пот, но я спокойно и твердо сообщила отцу, что скорее умру, чем Колосков ко мне приблизится.