Я улыбаюсь, делаю глоток вина, а Соня продолжает:
– Каждый раз, как вспоминаю его страдания, выхожу из себя. Застать в постели бесстыдного отца со своей невестой, это было ужасно!.. Ужасно…
– Успокойся, Соня… успокойся, – шепчу и беру ее за руку, понимая, как она взволнована.
Вдруг я вижу рядом с Эриком девушку, которую видела в офисе и с которой он тогда ушел. Соня тоже смотрит в ту сторону и бормочет:
– Мама дорогая… А она что здесь делает?
Эрик хватает девушку за руку и что-то говорит. Она вырывается и идет к нам.
– Что ты здесь делаешь?
Эрик подходит с девушкой.
– Мама, мне все равно, что этот упрямец опять меня отсылает. Я приехала за ним и не собираюсь без него возвращаться.
Оторопев, смотрю на Эрика, и он поясняет:
– Дорогая, это моя сестра Марта.
Блондинка с ребяческим выражением лица поворачивается ко мне и улыбается:
– Привет, Джудит… Слышала о тебе немного, но только хорошее.
– Марта!
– О… Эрик, помолчи! Я уже сыта по горло твоими выходками.
– Дети… дети… не начинайте, – примиряет их мать.
Я улыбаюсь девушке, и Соня поясняет:
– Марта – это моя дочь от второго брака. Марта, Джудит – невеста Эрика, ты знала об этом?
Эрик закатывает глаза, я смеюсь, а Марта переспрашивает:
– Невеста?
– Да, моя невеста, – говорит Эрик.
– Но как ты можешь выносить этого ворчуна?
– Из чистого мазохизма, – отвечаю я, и все, даже Эрик, хохочут.
Смех немного снимает напряжение, и Марта, не теряя времени, смотрит сначала на мать, затем на брата, и говорит:
– Церемония знакомства закончена. Скажи мне, когда ты вернешься в Германию? Мы с мамой замучились с Флином, а няня вот-вот его задушит. Это создание прибило бы нас с удовольствием. И потом, что насчет твоей операции? Ты же говорил, что это нужно сделать поскорее, что нужно снизить внутриглазное давление.
Я киваю, но у меня на лице наверняка написано огромное изумление. Я не знала, что он отложил операцию из-за меня. Я начинаю злиться, и Эрик, увидев мое лицо, бормочет:
– Ну почему ты такая болтливая, сестричка?
– Потому что я хочу, чтобы мой ворчливый братец всегда видел мое лицо, когда я буду его ругать, понятно?
– Боже!..