Она, как всегда, забыла, что Мигель, будучи секретарем сеньора Циммермана, должен заниматься половиной бумаг, по которым мы решаем вопросы.
Во время обеденного перерыва в кабинете появляется предмет моих влажных снов и, пронзив меня взглядом, не стуча, входит в кабинет начальницы, а через пару секунд они вместе выходят пообедать.
Оставшись одна, я немного расслабляюсь. Я не знаю, что происходит между нами, но его присутствие меня будоражит и заставляет кипеть в жилах кровь. Прибрав на столе, решаю сделать то же самое, что и они, – и отправляюсь на обед.
Придя в офис, кладу сумку на тумбочку, беру айпод и надеваю наушники. Если мне что-то и нравится в жизни, так это музыка. Мама учила отца, сестру и меня тому, что только музыка укрощает хищников и облегчает невзгоды. Это, среди многих прочих, было ее последней волей, и, может быть, поэтому я обожаю музыку и целый день мурлычу песенки.
Нагруженная папками, вхожу в кабинет Доньи Зануды и открываю нечто похожее на гардероб, который мы используем в качестве архива. Этот гардероб смежный с кабинетом сеньора Циммермана, но я знаю, что его нет, поэтому расслабляюсь и начинаю раскладывать папки, напевая:
Дарю тебе свою любовь, дарю тебе жизнь,Несмотря на боль, только ты вдохновляешь.
Этот голос. Этот акцент.
Испугавшись, я роняю папку. Наклоняюсь, чтобы поднять ее, и, бац, натыкаюсь на него головой.
– Прошу прощения, сеньор Циммерман.
– Все в порядке. – Он трогает мой лоб и просто спрашивает: – Ты хорошо себя чувствуешь?
Качаю головой, подобно игрушкам, которые сидят на заднем сиденье машины. Он уже второй раз меня спрашивает, в порядке ли я.