Но с первой же встречи решил, что хочу сделать ее своей женщиной. Слушать ее отказа я не стал. Проявил упрямство и даже избил парня, который за ней увивался на тот момент. Ходил за ней и никого не подпускал близко. А потом напоил и… — мужчина вздохнул, — после содеянного предложил стать законной супружницей. Она плакала, а я считал, что бабья доля терпеть и никуда она не денется.
Мне нечего было сказать, и я промолчал. Но Петр и не ждал от меня слов. Он отвернулся, оглядывая покачивающуюся траву рядом с постройкой.
— Ребенка Катенька потеряла. И я до сих пор думаю, что она взяла на себя этот грех и выпила трав, чтобы дитя скинуть. Но виновата ли в том несчастная дева или вина на том, кто неволил ее и обижал? Тогда я подумал, что все к лучшему и ребенок бы все испортил. Вот таким я был глупым человеком. Купил Катерине колечко да браслет и прикрикнул, чтобы не ревела и наводила тоску.
— Мне жаль, — сказала я просто, и мужчина кивнул.
— Я подозревал, что у нее появился поклонник, — начал он.
— Можете его описать? — живо поинтересовался я.
Мужчина пожал плечами:
— Да обычный. Светлые волосы, бородка. Никаких особых примет. Как я понял, он ходил вместе с Катериной к лекарю-целителю. Она к тому времени стала зависима от вина. Пила его без меры и однажды решилась бросить.
Я кивнул:
— Ага. А где они проходили курс лечения?
Мужчина нахмурился, будто вспоминая, затем покачал головой:
— Этого я уже не упомню. Много лет минуло. И меня не особо интересовало, где лечится жена. Катя тогда уже жила больше сама по себе. Я даже не давал ей денег на содержание, хотя сам заставил ранее уйти из театра. Тот злосчастный сериал, который сделал ее знаменитой, был единственным доходным для нее предприятием.
Я вздохнул:
— Ясно.
— Мой грех, — мужчина расправил рясу, обведя подушечкой пальцы вышитый знак на ткани. — Каждый день молюсь о душе Катерины и прошу Искупителя простить меня.
— Он ведь добрый, — неуверенно предположил я. — Значит, простит.