Знать бы, какие у Эрика есть «доказательства»… Без этого я могу лишь позвонить Лайле и заставить во всем признаться.
Полная решимости, прошу у Симоны лондонский номер телефона Лайлы. Она неохотно дает мне его. Когда после двух гудков я слышу голос девушки, то произношу:
– Ты – очень скверная личность, как ты могла такое сделать?
Лайла разражается смехом, а я в гневе выкрикиваю:
– Ты – гадкая лиса, ты об этом знала?
Без тени стыда она продолжает ржать и выпаливает:
– Крепись, дорогая Джудит.
Если бы она была рядом, я бы оторвала ей голову!
– Если это случится, пеняй на себя, – цежу я сквозь зубы.
Не сказав больше ни слова, прерываю звонок, прежде чем меня подведет голос. И снова начинаю плакать. Это лучшее, что у меня получается в последнее время.
Вот уже десять дней, как я не видела Эрика, а мне это так необходимо.
Скучаю по его объятиям, по его поцелуям, по его взглядам и даже по его ворчанию. Более того, мне нужно ему сказать, что одна из его грез осуществится.
Он станет папой!
Валяюсь в кровати, когда звонит телефон. Сразу же отвечаю и слышу:
– Привет, бу-у-у-у-у-лочка!
Это моя сестра.
Очень хочется расплакаться, рассказать ей о своем секрете, но нет. Закрываю рот и глотаю слезы. Не хочу, чтобы кто-то узнал о Медузе раньше Эрика.
Быстро поднимаюсь. Уверена, что разговор с ней поднимет мне настроение.
– Привет, безумная, как дела?
– Хорошо, булочка.
– А как мои девочки?
– Твои девочки – превосходно.
Услышав это, улыбаюсь, а Ракель спрашивает:
– А вы? Как вы поживаете?
Вспоминаю о своем любимом немце, о его горечи, о моей печали и отвечаю:
– Отлично. Флин в школе, а Эрик в отъезде, но скоро вернется.
– Ага, знаю я тут одну девушку, у которой будут полные штаны счастья, когда он вернется.
Я смеюсь, чтобы не заплакать. Если бы она знала! Но веселость сестры поднимает мне настроение, особенно когда она мурлычет:
– Мне нужно тебе кое-что рассказать.
– Что?
– Догадайся-а-а…
– Ракель, прекрати свои игры в догадки!
– А ты не знаешь, кто сейчас находится в Испании и занимает «Виллу Смугляночку»? – Прежде чем я отвечаю, она выпаливает: – Моя дикая интрижка!
– Да что ты говоришь?!
– Что слышишь.