Услышав шум, несколько медсестер прибегают посмотреть, что случилось. Очень скоро Бьорн выходит рассерженный, берет меня за руку и говорит:
– Идем. Вернемся сюда завтра.
Оцепенев от страха, позволяю себя вести.
Мне не хочется уходить, но я понимаю, что в коридоре ничего не сделаю.
Мы остановились на ночь в одном из лондонских отелей. Я едва могу сомкнуть глаза. Мои мысли только о любимом, о том, что он там, в больничной палате, совсем один.
На следующий день Бьорн заходит за мной в номер. Он переживает из-за моего состояния.
Когда я снова оказываюсь перед палатой номер 507, смотрю на Бьорна и опять прошу его позволить мне зайти одной.
Он отрицательно машет головой, его не убеждают мои слова. Но в конце концов он соглашается с моим решением, не выдержав моего пристального взгляда.
Дрожащей рукой и с нервами на пределе открываю дверь.
– Уходи отсюда, ради всего святого, – цедит он сквозь зубы.
Но я вхожу. Позабыв о вчерашнем бессилии, подхожу к нему и прошу:
– Скажи мне, по крайней мере, что ты в порядке.
Не глядя на меня, он отвечает:
– Я был в порядке до того, как ты приехала.
Меня ранят его слова. Они просто убивают. Но я молчу, и он продолжает:
– Уйди отсюда. Я не звонил тебе, потому что не хочу тебя видеть.
– А я хочу. Я волнуюсь за тебя и…
– Ты волнуешься? – кричит он, пронзая меня взглядом своих кровавых глаз. – Ну надо же, как же… Уходи со своим любовником и больше не появляйся в моей жизни.
Дверь открывается, и, словно ураган, врывается Бьорн.
Лицо Эрика еще больше черствеет, и он ворчит:
– Я сыт вами по горло. Убирайтесь отсюда оба.
Никто из нас не двигается с места, и Эрик продолжает орать:
– Я хочу, чтобы вы ушли! Вон!
И тут его голос, его грубый голос заставляет меня отреагировать.
– Я пришла сюда, чтобы ты смог лицезреть это вживую: мудак!
Мой ответ приводит его в замешательство. Бьорн пользуется моментом:
– Как ты можешь быть таким дураком? Как ты можешь думать такое о Джуд и обо мне?
– Мы поговорим с тобой, когда мне станет лучше, – ворчит Эрик. – А теперь уходите. Я не хочу разговаривать.