Поглотив вкусную тефтельку, она поворачивается ко мне и своим нежным голоском произносит:
– Как вку-у-у-у-усно!
Я с ней согласна. Эти тефтели из мясного фарша просто бомбезные. Мне хочется, чтобы она продолжала открывать для себя эту кухню, поэтому беру два кренделя и даю один ей:
– Попробуй этот кренделек вместе с вот этим соусом – и ты поймешь.
– Здешние крендели невероятно вкусные, – присоединяется ко мне Фрида и берет один себе. – Вот увидишь.
Мы втроем макаем крендели в соус, жуем их – и наслаждение написано на наших лицах.
Парни смотрят на нас с улыбкой. Мы заказываем еще пива. После еды хочется пить.
Пока ребята разговаривают, мы поедаем разные вкусняшки. Мое внимание привлекает взгляд Агнеты, и я спрашиваю:
– Ты не ешь?
Она отрицательно качает головой и, наморщив нос, отвечает:
– Это слишком жирное для меня.
– Значит, нам больше достанется! – отвечает Грациэла по-испански, и я еле сдерживаю смех.
Думаю, пиво ударило ей в голову.
Фрида, сидящая с нами рядом, говорит:
– Эй, девочка, съешь что-нибудь.
Агнета, которая мне очень кого-то напоминает, глядя на нее, отвечает:
– Я заказала салат из редиса с сыром.
– Ты будешь только салат?
Светловолосая немка кивает и, вздернув подбородок, добавляет:
– Все то, что вы едите, – это закуска и целлюлит на бедрах. У меня есть обязательства перед моими зрителями, которые хотят видеть меня красивой и стройной.
Она права.
Но, послушай, это отличная закуска! Что касается второго, не буду спорить. Она глупая, очень глупая… Глупая.
Еще какое-то время мы едим и едим, и вдруг я замираю. Знаю, кого мне напоминает Агнета!
Она точь-в-точь как пудель по кличке Фоски, который был у Пачуки во времена моего детства. Я начинаю хохотать. Не могу успокоиться. Тогда Эрик целует меня в шею и спрашивает:
– Над чем ты так смеешься?
Не в силах сказать ему правду, отвечаю:
– Над Грациэлой. Видел, какая она счастливая?
Эрик смотрит на нее, соглашается и шепчет:
– Думаю, ей больше не стоит пить Lӧwenbrӓu.
Мы вместе киваем.
– Люблю тебя, сеньор Циммерман.
Эрик улыбается и заправляет мне за ухо прядь волос. Затем спрашивает:
– Знаешь?
– Что?
– Мы уже очень давно не ссорились, и ты давно не называла меня одним словом.
Услышав это, я прыскаю, и, догадавшись, о чем он говорит, хлопаю ресницами, заверяя:"
"– Я скажу тебе это, только когда ты заслужишь. Пока же ты этого не заслужил. Так что нет! Я отказываюсь доставить тебе такое удовольствие.