Хотя как это у нее вышло, ума не приложу, ведь что смог вымолвить этот тип в поэме, когда увидел девушку, неподвижно лежавшую в лодке? Только что она пригожа лицом. Все это очень мило, и сам он был хорош собой, шлем и все прочее, да еще верхом – ведь, согласитесь, лошадь облагораживает мужчину. Я всегда так думаю, когда нахожу время заглянуть в Гайд-парк – позволяю себе порой подобное баловство… И все же внешность – еще не все, и я нахожу противоестественным обмирать от человека, который только песенки распевать горазд – а тот Ланселот, как я поняла, на одно это и был способен.
Миссис Хаддингтон, молча внимавшая этим воспоминаниям, посмотрела на мисс Спеннимур. Впоследствии маленькая портниха назвала происшедшее «взглядом».
Мисс Спеннимур ужасно смутилась, закашлялась и пролепетала:
– Что-то я замешкалась…
От волнения она даже всадила в нежную Синтию булавку.
Едва она удалилась в свою рабочую каморку на третьем этаже, как в будуар вошла Бьюла, чтобы предъявить хозяйке счета за прошедшую неделю.
– Оставьте, я все сверю с книгами, – произнесла миссис Хаддингтон, прищурившись.
Бьюла вспыхнула:
– Разумеется. Вот они!"
"– Ступай, милая, – обратилась миссис Хаддингтон к дочери совсем другим тоном. – На твоем месте я бы здесь не задерживалась. Позвонила бы Бетти, может, она захочет прогуляться с тобой в парке, а потом пообедать с нами? Было бы чудесно, верно?
– Было бы ужасно! – заявила Синтия. – Лучше я пойду лягу. Мерзкое самочувствие!
После этого изящного признания она покинула будуар, не позаботившись затворить за собой дверь. Миссис Хаддингтон села за письменный стол и протянула руку за бумагами.
– Кажется, вы верно подвели сумму, – после паузы промолвила миссис Хаддингтон.
– Неужели? А я думала, что мне удалось утаить целых полпенни, – съязвила Бьюла.
– Советую воздержаться от дерзостей, девочка моя. В этом доме такое не пройдет. – Миссис Хаддингтон достала из ящика стола чековую книжку и обмакнула ручку в чернила. – И вот еще что.