Инспектор, не скрывая недоумения, послушно обмотал его руку бечевкой, взял оба конца пальцами левой руки, правой засунул под бечевку линейку и пару раз провернул, после чего вопросительно уставился на Хемингуэя. Тот кивнул:
– Довольно! Повторите.
Грант сдвинул брови и молча проделал ту же манипуляцию.
– Вот, значит, как вы действовали бы? – проговорил Хемингуэй. – В точности как Карнфорт. А вот молодой Фирск поступает по-моему!
– По-вашему?
– Мы тянем правой, а крутим левой. Закручиваем слева направо, тогда как вы – справа налево, как и первый преступник.
Инспектор выругался и взглянул на проволоку на столе.
– Это я пропустил. Он левша?
– Необязательно. Для кого-то естественно одно, для кого-то другое. Попробуйте сделать то же самое моим способом.
Инспектор повиновался. Получилось медленно.
– Для меня это неудобно. Но я могу!
– Можете, но не стали бы. Что ж, довольно на сегодня. Неплохо! Поезжайте домой. На завтрашнем дознании вы мне не нужны.
Инспектор взял шляпу и сказал, пряча улыбку:
– Вы всегда говорите, что когда дело такое запутанное и кажется неразрешимым, то что-то обязательно проклевывается?
– Так оно и есть. Не пойму, почему меня давным-давно не произвели в суперинтенданты? Эти два куска проволоки, Сэнди, свидетельствуют о том, что даже самые изощренные планы могут сорваться!
– Ma seadh! То есть конечно! – произнес инспектор, взявшись за дверную ручку.
И шутник счел за благо удалиться, неслышно затворив за собой дверь.
Глава 18
Следующая встреча произошла утром.
– Если в офисе Паултона меня не обманули, то сегодня днем его ждут. Старший клерк поведал мне о подробностях совещания, на которое он улетел.
– Я не удивлен, – заметил Хемингуэй. – Маловероятно, что такая птица, как Паултон, навсегда упорхнет из страны. Во-первых, он очень расчетлив, во‑вторых, слишком много на кону. Не считая жены. Если второе преступление совершил Паултон, то он наверняка обзавелся убедительным алиби.
– Алиби? – возразил инспектор.