Не сомневаюсь, что Уорренби выудил у Драйбека необходимые сведения, но он действовал не самостоятельно. Не знаю, как все устроилось, но это не важно. Если я разоблачу методы, которыми покойный добывал сведения о соседях, то вместо ареста подпишу благодарственное письмо человеку, который его укокошил!
– Я совсем запутался, – признался полковник. – Почему вы говорите о несамостоятельности Уорренби? Если у него был клиент…
– Да, сэр, но, похоже, никакого клиента у него не было. Как-то неестественно, что Драйбек ни разу не упомянул об этом сквайру, а в том, что упоминаний не было, я уверен.
Полковник заерзал в кресле.
– Почему вы думаете, что клиента не было?
– Потому что мы больше ничего о нем не слышим, сэр.
– Вдруг Уорренби выяснил, что карьер уже сдан в аренду? – предположил полковник.
– Он мог знать об этом с самого начала. То есть не мог, а должен был знать. Вместе со всем Торнденом! Думаю, Уорренби заподозрил, что поместье сквайра передано в доверительную собственность, и решил выяснить подробности.
– Хотелось бы услышать, что, собственно, у вас на уме, Хемингуэй.
– Если разобраться, сэр, то приходишь к выводу: сквайр обесценивает нанятое имущество, и продолжается это все время после гибели его сына. Я, конечно, не эксперт, но знаю: если отдать поместье в доверительную собственность и сбывать его, так сказать, основной капитал – лес, ископаемые и так далее, то примерно две трети выручки придется передавать в фонд поместья.
Полковник, долго сверливший хмурым взглядом папку на своем столе, поднял голову:
– Это серьезное обвинение, старший инспектор.
– Да, сэр. Только меня не касается, как мистер Эйнстейбл поступает со своим поместьем, если это не связано с данным расследованием.
– Что вы собираетесь предпринять?
– Попросить Управление кое-что осторожно выяснить. Без этого не обойтись. Шума не возникнет.
– Разумеется. Только если вы полагаете, что для подобного расследования существует достаточно оснований.
– Да, сэр. Я подозреваю, что Уорренби держал сквайра в кулаке. Далее. Я осмотрел поместье и увидел, что на него расходуется совсем немного денег, в то время как изымается немало.