– Мне очень любопытно! У вас все, Митчэм?
– Да, сэр, – с сожалением признался дородный суперинтендант и вышел.
– Выкладывайте! – потребовал полковник.
– Сэмпсона Уорренби застрелили не в 7.15 и, вероятно, не из винтовки.
– Господи! Почему вы так решили?
Хемингуэй подробно объяснил. Полковник внимательно выслушал его, но, когда старший инспектор замолчал, сказал с удрученной улыбкой:
– Не отрицаю, я многое упустил в данном деле. – Он вздохнул. – Вы действуете высокопрофессионально! Если убийство совершено между 6.
– Если преступник – не кто-то, о ком мы ничего не знаем, сэр, что вряд ли, подозреваемых остается четверо, причем вероятными являются всего двое. Алиби на этот отрезок времени отсутствуют у викария, старшего Хасуэлла, молодого Ладисласа и Гэвина Пленмеллера. Если это викарий обзавелся чужим стволом и убил из него Уорренби или еще кого-нибудь, то я сразу подам в отставку, не дожидаясь увольнения.
– Уверен, что и не обнаружите, – заметил полковник. – Я знаю Хасуэлла много лет, собственно, мы друзья, и хотя это обстоятельство не должно иметь веса, оно заставляет меня утверждать, что если Уорренби убил он, то я обманывался в нем с самого момента знакомства!
– Все в порядке, сэр, на Хасуэлла я не думаю. Остаются Ладислас и Пленмеллер.
– У поляка Ладисласа есть явный мотив, – напомнил полковник. – Согласен, именно Пленмеллер скорее замыслил и осуществил бы преднамеренное убийство, но у него, похоже, мотива нет вовсе.
– Именно это я и хотел с вами обсудить. В отличие от остальных, он располагал автоматическим пистолетом нужного нам калибра. Это оружие числится в арсенале брата, но его не оказалось в оружейном шкафу, когда я туда сунулся. Мы, конечно, не знаем пока, каким арсеналом может располагать Ладислас, но я не слышал, чтобы армия, английская или иностранная, имела на вооружении пистолеты такого калибра.
– Ничего не могу вам о нем сказать, – отозвался полковник. – Он мне не нравится, согласен, Пленмеллер способен спланировать такое убийство.