Кто бы мог подумать, как это новость их воодушевит.
Пока мы шли до подобия коллизия, образовалась огромная толпа, хвост из богов тянущийся в начало города.
Пройдя во внутрь Колизея, где стражники любезно отошли, дав разрешения на проход, передо мной вновь открылся огромный тронный зал без крыши. В стенах были огромные костры освещая ложе. В центре строения, специальное место для…осуждённых, граждан, слуг и тому подобное; ведь находился центр перед лестницей к каменному трону, где сидел беловолосый человек в белом одеянии, его глаза зелёного оттенка.
Я не вижу Жанну… надеюсь, Царь Гор и Песков — Мандел, сдержал обещание.
Горожане Боги, остались позади Колизея, крича радостные возгласы, отчего даже в тронном зале их было слышно.
Пройдя к лесенкам трона, мы пересеклись взглядом с Манделом:
— Я выполнил уговор. — кивнул я.
— Хм… говоришь на Божьем языке? — удивился Царь.
— Мефисто помог… я не хочу задерживаться в твоём городе.
Мандел, на секунду замолк. Видимо ему не нравиться, что я выполнил задание и победил в нашем с ним споре.
— Нет… — прокачал головой Мандел. — Полукровку казнят, так как я и сказал.
Трио Богинь, напряглись. Зинон, сделав шаг вперёд, закричала:
— Царь! Он выполнил условия договора! Отпустите Полукров…
— Заткнулись!!!
Крик царя разошёлся эхом по круглому Колизею. Боги, седевшие по бокам от трона на каменных лавочках, все они были в броне, встали положив ладони на рукоять меча.
«Вот ублюдок!» — положил я ладонь на рукоять меча. Мандел, похоже, не выполнит условия договора.
— Почему? — рявкнул я. — Как царское слово, может стоить «Ровно», ничего?
— Потому что… — улыбнулся Мандел как безумец. — Я так хочу…. Значит, так и будет! Люди мерзкие, никчёмные создания!!! Если бы человек не убил Царя Артея, возможно, всё бы наладилось… Может быть он смог одолеть Интулу и все боги не оставили бы нас!!!
У Меня вспухли вены на лбу от надменного Бога на троне.
— Ты меня бесишь зазнайка! — рявкнул я. — Эй, ребёнок Мандел… Злишься, что тебя оставили? Не прошёл в мир людей с остальными. Как печально. Но. — засмеялся я, сложив руки на груди, — Поверь, тебя, сучоныша замочили бы самого первого.