– Чего тебе надо?
– Сумку, – спокойно ответила Надежда и подняла бутылку над воронкой. – Или ты мне скажешь, где моя сумка, или…
– Подожди! – выкрикнул Василий, в ужасе следя за ее руками. – Скажи хоть, какая она из себя, эта сумка!
– Обыкновенная дорожная сумка, – терпеливо проговорила Надежда, – черная, с зелеными вставками. На молнии. Вот на эту похожа… – Она продемонстрировала Василию ту сумку, которую нашла под скамьей в автобусе. Сумку с белым порошком.
При виде этой сумки глаза у Василия полезли на лоб.
– Блин горелый! – выпалил он, на глазах бледнея. – Тонька меня натурально убьет!
– Я, конечно, не знаю, кто такая Тонька, – произнесла Надежда, наклоняясь над Василием, – но где-то я ее понимаю. Мне тебя тоже иногда здорово хочется убить. А теперь быстро рассказывай, в чем дело!
У Василия Коржикова была очень насыщенная и беспокойная жизнь. Он постоянно совмещал кучу разных дел, пытаясь, по словам Козьмы Пруткова, объять необъятное. Он совмещал вполне законную работу в фирме «Орхидея» с явно криминальной деятельностью в компании Валидола и его подручных.
"Казалось бы, такой активной и разносторонней деятельностью он должен был зарабатывать приличные деньги – но деньги каким-то непостижимым путем утекали у него между пальцами, и Василий вечно был в долгу как в шелку. Разумеется, у него то и дело случались накладки – он куда-то опаздывал, о чем-то забывал, и ему вечно приходилось оправдываться перед заказчиками и работодателями.
Кроме такой бурной трудовой жизни, у него была столь же бурная личная. Василий, пользуясь своим свободным положением, заводил себе подруг во всех городах, куда заносила его шоферская судьба, и во всех районах нашего города. Причем, как от большого числа работ, так и от такого обилия подруг у него было больше заморочек и головной боли, чем радости и удовольствия.
Впрочем, среди этого обилия женщин была одна, которая стояла несколько особняком и занимала в жизни Василия отдельное, более важное место.
Звали эту особу Антониной. Она была замужем, но муж ее, шофер-дальнобойщик, вечно был в отъезде, и Антонина вела жизнь абсолютно свободной женщины.