Тирсия как в воду глядела, место, куда Дэймар привез ее, действительно было далеко и высоко в горах. Добрались они туда, когда солнце уже склонялось к горизонту. Дикое место, острые скалистые пики, длинные тени от них.
Дракон приземлился в небольшой долине. Ближе к горе на южном склоне лепился небольшой домик, похоже было на альпийское шале. Идти до него было недалеко, но в горку.
Дэймар помог Нике спуститься. Пока он сгружал корзины, она прижалась щекой к теплой драконьей чешуе и застыла. Эйдэрал фыркнул, как будто хотел сказать, все будет хорошо.
Совсем одни, кругом ни души. И близится ночь.
Но было еще светло, и чтобы совсем уж не сходить с ума от волнения, Ника начала осматривать окрестности. Вдалеке виднелся разлом. Он странно выглядел, оплавленные, обожженные скалы. Жутко.
— Что это там? — спросила Ника.
Дэймар хмуро взглянул в ту сторону.
— Это место, где я когда-то умер. Я покажу тебе при свете дня. Потом.
Трепет побежал по коже. Она невольно стала вглядываться, ища каких-то знаков, отметин, чего-то…
— Эйдэрал не любит это место.
И протянул ей руку:
— Пойдем.
Вблизи домик был не такой уж маленький. Внутри спартанская обстановка. И это опять, казалось бы, не вязалось с тем лощеным мужчиной в дорогом авто. Но Ника вдруг поняла. Не вещи делают делают этого человека значимым, он и в потертой коже, и в лачуге был королем.
Однако мужчина развел огонь в очаге и стал скидывать с себя верхнюю одежду.
Тревожно. Чем ближе этот момент, тем больше страхов, и пробегает по телу странная дрожь. Сироп этот холодный, сладкий, заливается в легкие… И трудно дышать, оттого что рядом он.
Огонь потрескивал в очаге, от него блики на деревянном полу. У очага огромная шкура, какой-то длинный светлый мех. Ника сейчас не могла думать о том, что это было за животное, ее все больше начинало трясти от волнения.
Он подошел осторожно, легко коснулся плеч, и от одного прикосновения она вздрогнула. Мужчина замер, но руку не убрал. Лишь сглотнул и тихо проговорил:
— Позволь.
Ей трудно было успокоить дыхание. Кивнула. И тогда он стал очень медленно снимать с нее верхнюю одежду. Все-таки, наверное, у него руки волшебные, потому что когда он ее касался, невесомо и нежно, глаза закрывались, и все становилось неважно.