Уходил в себя, становился задумчивым, когда был уверен, что она его не видит.
Вечером ее все-таки прорвало:
— Зачем тебе вообще туда возвращаться? Вот объясни!
Он только улыбнулся, коснулся ее щеки ладонью и очень мягко и бережно прижал к себе. А ей хотелось закрыть глаза и забыть обо всем. Чееееерт! Эти мужчины с их делами!
— Я хочу пойти с тобой.
— Чшшшш. Тише, моя грозная серебряная ведьма.
Потом немного отстранил ее от себя и сказал, глядя в глаза:
— Дождись меня. Я вернусь во что бы то ни стало. Что бы ни случилось.
Объяснял как маленькой, как будто хотел эти слова выжечь в ее сознании."
"Ника не знала, что чувствовать. Что это было сейчас, шутка? До какой степени все это шутка? Наконец он улыбнулся и мотнул головой в сторону стола:
— Садись, пиши своим родным. Я передам.
А сам разделся и улегся на кровать. Такой красивый, что у нее просто сердце заходилось. Смотрел на нее. Ждал.
***
Утром он умудрился уйти, когда Ника еще спала.
глава 58
В эти дни, пока Дэймар был в замке, девушки прислужницы Нику особо не донимали.
Поначалу, конечно, хотелось взвыть, потому что ей было не до них. Она проснулась, а Дэймар уже успел уйти, и даже не попрощался. Ей было обидно, и чувство такое тянущее в груди.
В конце концов, досада как-то утихла, и Ника успокоилась. Он сказал, несколько дней, на несколько дней Дэймар уже уезжал, она как-нибудь выдержит. Надо просто чем-то занять себя. Надо бы…
Стоило только подумать.
Как за завтраком к ней присоединилась Тирсия.
— Чем будешь заниматься сегодня, серебряная Беренис? — весело спросила старуха и выжидательно прищурилась.
— Я даже не знаю, — пожала плечами Ника.
Оглянулась вокруг. Она и раньше замечала, что Дэймар неприхотлив в обиходе. И его личные покои, в отличие от тех, в которые сначала поместили ее, были обставлены по-мужски и без излишней роскоши. Довольно скромно, притом что он был королем. Кое-где потерлась обивка, шторы можно было бы обновить.