А уже через минуту Ника знала, что дракон, оказывается, предпочитает землянику, и наверное, это было хорошо, потому что ей самой больше понравилась малина.
А Дэймар, тем временем, быстрыми выверенными движениями потрошил убитое животное. И опять она не могла соотнести его с тем другим мужчиной из ее мира, носившим дорогие строгие костюмы и разъезжавшим в дорогом авто. Не получалось представить, как те холеные руки держат меч или делают грязную работу. У него же неминуемо была бы загрубевшая кожа и мозоли. Но тут Ника вспомнила — перчатки, стало понятно многое.
Ягоды закончились. Она выбросила листок, отряхнула пальцы, вымазанные в сладком соке, и случайно поймала на себе его жадный взгляд. Мужчина как раз закончил свежевать козу и держал тушу на весу. Руки. Кстати, чистые. Удивительно, когда он успел их вымыть?
У него красивые руки, такие… Очень мужские, сильные и крепкие, но хорошей правильной формы. И аккуратные ногти.
Глаз невольно скользнул выше.
Незачем его разглядывать, сказала себе Ника.
Это ничего не меняет.
Несколько ягодок не изменят того, что она всего лишь вещь для этого мужчины. Третья жена. Приложение к девственности, которую надо взять, чтобы получить доступ к какой-то там силе, положенной серебряным ведьмам.
Ника до сих пор не могла поверить, что все это правда, а не какая-то дурацкая мистификация. Ничего особенного она за собой не ощущала, никаких «волшебных» сил или способностей. Кроме того, что у нее получилось краем глаза заглянуть в ту странную книгу.
Настроение как-то враз испортилось.
Она завозилась, выкарабкиваясь из уютного гнездышка, которое для нее устроил дракон. Пробормотала ему:
— Спасибо, — и ушла к реке.
Вымыть руки и вообще, побыть одной. Все равно эту козу он будет жарить еще долго. А голод хоть и притупился, но потихоньку давал себя знать. Она вздохнула и стала разглядывать камни под ногами.
Однако только она успела спуститься к воде и устроиться у бережка, опустив ладони в проточную воду, как за спиной послышались уверенные шаги. Дэймар.
Ника сразу обернулась.
— Тебе нельзя долго держать руки в этой воде.
Хмурый, недовольный, безапелляционный. Говорил, и при этом щурился куда-то в сторону. Потом взглянул-таки на нее и добавил:
— Нельзя, барьер выпивает жизнь мгновенно, а в тебе пока нет магии, чтобы защититься.