Он взял на себя смелость не выполнить приказ, основанный на устаревшей информации, он рисковал всем, но он уберег нас, мальчишек, от верной смерти… Нас здесь шестьдесят пять человек, и мы пришли, чтобы сказать, что в каждом из нас Владимир Сергеевич проживет шестьдесят пять жизней, потому что, пока мы живы и пока мы его помним, он будет с нами.
Настя посмотрела на взволнованное лицо молодого человека, потом перевела взгляд на тех, кто стоял за его спиной. Шестьдесят пять молодых лиц, шестьдесят пять пар глаз, прощающихся со своим кумиром.
«Нет, ни за что. Я никому ни за что не скажу об этом. Пусть генерал Вакар умрет героем. Пусть эти шестьдесят пять человек проживут свои жизни долго и счастливо, пусть у них будет кумир, на которого они, может быть, будут равняться. Никто не узнает правду, но она никому и не нужна».
— Анастасия, — тронул ее за плечо Денисов, — почему его жена так странно улыбается?
— Она считает, что восторжествовала справедливость.
— Безумие какое-то. Она что, психически нездорова?
— Да нет, просто религиозная фанатичка.
— Сколько лет это длилось?
— Девять.
— Ему не позавидуешь, — покачал головой Эдуард Петрович. — Боюсь святотатствовать, но, похоже, то, что случилось, для него — лучший выход. Избавление.
— Может быть, — грустно согласилась Настя. — Может быть.
— А преступник? Я имею в виду того, кто застрелил генерала и моего мальчика? Он известен?
— Известен. Мы его вот-вот поймаем.
— …Образец стойкости, твердости и принципиальности, Владимир Сергеевич был необыкновенно порядочен, он никому не делал зла, ни с кем не сводил счеты. Мы, молодые офицеры, всегда равнялись на него, брали с него пример…
«Никто. Никогда. Не узнает».