Мимо как заполошный проскакал заяц, но не в сторону леса, а прямиком к королю. Тому оставалось лишь протянуть руку и взять беднягу за уши. Заяц тут же печально обвис, вытянув ноги. Что же, кое-кому не пришлось вставать с места, чтобы раздобыть себе ужин.
– Я так не могу, – ответила Эви на красноречивый взгляд Дегара. – Магии нет… Да и раньше не умела. Ну и пусть жрет. Непотрошеным. Вот.
– Я принесу воды, – сказал демон.
Посмотрел на скорчившуюся в тени девичью фигурку.
– Сначала разведу огонь.
Не сразу, но ему удалось зажечь костер, и пусть в его жилах больше не текло жидкое пламя, демон оставался демоном и умел договариваться с огнем.
Мейджи подсела ближе, кутаясь в плащ. Холодно ей или нет, она не могла понять. Скоро от реки вернулся Дегар, смочив водой варежку: иначе было не донести.
– Полночь, – догадалась Эви. – Иллюзия развеялась.
Правая рука демона выглядела скрюченной и сухой. И Эвелина только сейчас вспомнила о плесени: прежде было не до того. Посмотрела на ладонь.
– Пойдем… – сказала она, пытаясь подняться на ноги. – Надо заставить его убрать плесень.
– Я сам с ним поговорю.
– Но как? Поводок у меня.
Дегар молча скрылся в темноте. До Эви донеслись звуки двух голосов – один был глухой и сдержанный, другой нервный, исходящий злобой. Она пошевелила пальцами, готовясь, если будет нужно, стянуть ошейник. Раздался звук удара, еще один, треск ломающихся веток.
Вышел Дегар, разминая руку.
Она выглядела нормально, без зелени и высохшей кожи. Пятно на ладони Эвелины тоже растворилось без следа.
– Как тебе это удалось? – вскинулась Эви.
– Поговорил. На том языке, который понимает гхорр-ша…
Слово было незнакомое.
– Не улитка?
– Падаль, – процедил Дегар.
Он хотел обнять Эви, согреть, как в прошлый раз, но она отодвинулась, охватив себя руками.
– Не надо, не трогай меня.
Он кивнул, сел неподалеку. Уже засыпая под уютный треск угольков в костре, Эви то и дело приоткрывала глаза и смотрела на широкоплечую фигуру, заслонившую ее от холода ночи. Он нашел ее, защитил. Не показал вида, что помнит о словах Эвелины, которые она бросила ему в лицо. «Ненавижу!» – крикнула она. Как стыдно.
Эви открыла глаза в темноте и разрыдалась. В полудреме ей почудилось, что она по-прежнему в шатре Бальтазара, а счастливое спасение ей приснилось.