О том, что она пощадила Бальтазара, а тот в ответ подло завладел артефактами.
– Правитель Ферранда во главе армии выдвинулся в сторону Ашхатара, – сказал магистр Куин. – Он окажется у границы через два дня, потому что строит порталы. Я удивился, что он настолько силен. Теперь ясно: благодаря артефактам.
– Он хочет уничтожить Ашхатар! – воскликнула Эви. – Но тогда ничто не спасет мир от Тьмы! Вы должны сделать хоть что-нибудь! Помочь нам! Помочь сынам Джалгарра!
– Помочь демонам? – изумился магистр Куин.
Похоже, такого поворота он не мог вообразить даже в кошмарном сне.
На одном из привалов Эви пристала к Дегару с вопросом, зачем демоны вселяются в слабых улиточек. Какой от этого прок? Ведь все равно егермейстеры вычислят их на раз-два и отправят прямиком к их огненному богу. «Разведчики, – объяснил тот. – Идет война. Нам приходится сражаться на два фронта, и лучше, когда есть преимущество».
– Идет война! – Магистр Куин точно подслушал мысли Эвелины. – Нет никаких доказательств того, что Исс-Дегар ха-Тэшш говорит правду. Ты видела Червоточину своими глазами? А Тени?
Эви медленно покачала головой.
– Все это может оказаться хитроумным планом, чтобы завладеть магией великой силы!
– Сыны Джалгарра не врут! – в отчаянии крикнула Эвелина.
Она верила Дегару. Если бы магистр Куин прошел рядом с ним этот долгий путь, он бы тоже поверил!
– Забери артефакты, – произнес Дегар.
Разговор вымотал Дегара, последние слова прозвучали тише шелеста. И когда главное было сказано, он потерял сознание.
Глава 30
Бальтазар потер шею, но опомнился и досадливо опустил руку. Иногда ему казалось, что волосяной ошейник по-прежнему сжимает горло. Рубец на коже давно затянулся, не осталось и следа, но Бальтазару чудились косые взгляды и смешки за спиной. Никто не должен видеть его слабости, но пальцы сами собой тянулись к прежней ране.
Но больше всего он ненавидел девчонку, которую зачем-то оставил в живых. Да как она посмела! Вела на поводке, как бродячего пса! Смотрела, как на падаль! Поставила на колени! Но главное – унизила его жалостью!
Когда Бальтазар вспоминал эту гадливую жалость в глазах девчонки, он выходил из себя.