Он так давно надеялся поцеловать Эви и не оставлял попыток с того памятного дня семь лет назад, то шуткой, то уговорами, то изобретая надуманные поводы.
– Смотри, Эви, мы вместе прошли под ветвями ивы, священного дерева Пресветлой, и теперь обязаны принести ей в жертву поцелуй!.. Эви, сегодня праздник летнего солнцестояния: если парень в этот день поцелует девушку, то ее весь год будет сопровождать удача!
А то и прямо заявлял:
– Морковка, когда ты уже смиришься с тем, что я твоя судьба?
– Короли не женятся на помощницах.
– Браки королей – условность. Это совсем не то же, что любовь. А тебя я буду любить всегда!
– М-м, то есть ты будешь любить меня, а женишься на другой? Какое заманчивое предложение!
– Эвелина!..
– Эвелина? – эхом отозвался Раулар из настоящего.
Поцелуя еще не случилось, король остановил его, чтобы получить разрешение. Эви чувствовала его дыхание, видела внимательный взгляд серых глаз.
И кивнула. Едва заметно, будто случайно. Так, что это можно было истолковать и как согласие, и как отказ. Раулар увидел согласие…
Неловкий и странный вышел поцелуй. Губы Эви сделались солеными от слез короля, решетка мешала объятиям, руки соскальзывали с обнаженных плеч, задевали раны. Случайно, не нарочно. И Эвелина сама вздрагивала, и вздрагивал Райли, но не отнимал губ, лишь глубоко вдыхал, будто хотел вобрать в себя всю Эви целиком – ее запах, ее вкус… Его пальцы искали опору и наконец сомкнулись за спиной Эвелины в кольцо: «Не отпущу, не отдам…»
А потом все изменилось.
Он медленно отступил, пристально разглядывая Эвелину, но решил, что бегство недостойно сына Джалгарра, так же медленно вернулся к решетке и кончиком указательного пальца обвел контур рта мейджи.
Та и сама стояла ни жива ни мертва. Угораздило же! Поцеловала она, выходит, не только Райли, но и Дегара. Демона! Тьфу, пропасть! Пакость! Да и ему, похоже, поцелуй в новинку. Никак в толк не возьмет, что с ним произошло.