— Испугалась за меня, Адамовна?
— Придурок!
— Переживала?
Он, продолжая улыбаться на все тридцать два, тоже поднимается на ноги.
— Ты… Ты просто… да ну тебя!
Я со злостью толкаю его в грудь, намереваясь пройти и убраться отсюда как можно скорее подальше.
Но он не даёт. Хватает меня за талию обеими руками и удерживает. Прижимает ближе, хохоча.
— Вот тебе! — замахиваюсь насколько могу и залепляю ему пощёчину.
Наверное, его это шокирует, потому что он отпускает меня и отступает на шаг. Смотрит ошарашенно, улыбка сползает с лица, а на щеке расплывается стремительно алеющее пятно.
Да я и сама, признаться, шокирована. Мне никогда раньше не приходилось бить своих учеников или студентов. Да и вообще людей…
После секундной заминки и стычки взглядов, я и опомниться не успеваю, как Семён резко подаётся ко мне, хватает ладонью за затылок, и его губы прижимаются к моим. Припаиваются, присасываюся намертво.
И вдруг, после первой вспышки возмущения, я будто разом теряю все силы. Наверное, в его слюне какой-то парализующий яд… Иначе как объяснить то, что моё тело превращается в вату?
Руки плетьми повисают, я теряю волю и позволяю ему…
Как у такого дерзкого и наглого парня могут быть такие нежные губы? Как тот, кто устроил мне минет-шоу под окнами аудитории может так трепетно касаться языком моего языка? Так сладко, с предыханием, целовать, что голова начинает кружиться, а ноги превращаются в желе.
Это точно какой-то яд… Неведомое вещество, которое Радич через поцелуй впрыскивает в мой организм, заставляя против воли таять от этих прикосновений и отвечать на них, пробуя на вкус запретный плод.
Мы уже целовались тогда в клубе, но это было как-то иначе. Жарче, острее, напористее. Я подумать не могла, что он может быть таким нежным.
Семён сам мягко прерывает поцелуй и отпускает меня. И, конечно же, я встречаюсь с полным триумфа наглым взглядом. Облизывается и улыбается.
— Не смей так больше делать! — говорю возмущённо и толкаю его в плечо, но не сильно. Пыл куда-то испарился, а силы иссякли.
Но внезапно замечаю, как Семён задушенно выдыхает. Пытается скрыть это и ухмыльнуться, но реакцию на боль иногда скрыть невозможно.
— Что случилось? — хмурюсь.
— Ты о чём? — поднимает брови.
— Покажи плечо, — требую.
— Детка, ты скучная, — ухмыляется. — Давай сразу по-нормальному.
Берётся за резинку штанов и играет бровями. Придурок он и есть придурок.
— Так чего ты тогда прицепился, раз скучная? — складываю руки на груди. — Плечо покажи.