Если меня оклеветали, то правда скоро выяснится.
— Ишь ты, невинный ягненочек, — прищурился Кругляк. — Когда вы с Бурлаком выжигали села, наверное, по-другому пела. Впрочем, хватит болтать! Будешь давать показания? — Он грубо и резко перешел на «ты». — Нет? Приступай к обыску, — приказал Северину.
Северин обыскивал комнату очень методично и тщательно, чувствовалось, что дело это для него привычное. Он вначале пересмотрел все книги и тетради, обшарил мебель, перевернул постель, вытряхнул чемоданы, простучал стены и пол.
— Про потолок забыл, — съязвила Ива.
Кругляк изредка подсказывал Северину, что еще надо осмотреть. И по мере того, как становилось ясно, что ничего компрометирующего отыскать не удастся, он темнел, наливался злостью.
— Посмотри в шубе, — раздраженно посоветовал помощнику.
— Вот, — наконец доложил Северин. Он извлек из внутреннего кармана шубки браунинг.
— Хорошо, — повеселел Кругляк. — А теперь займись подоконником. — Он перехватил взгляд Ивы, брошенный на окно.
Северин извлек из тайничка в подоконнике националистические листовки.
— Ну что вы теперь скажете? — повернулся Кругляк к девушке. — Может, поговорим начистоту?
Девушка упрямо закусила нижнюю губку. Лицо у нее стало совсем некрасивым — лицом злой, упрямой, стареющей женщины.
— Вы сами все это подбросили. Хотите сфабриковать доказательства? Не выйдет — обыск проводился без понятых…
— Смотри, как заговорила, — удивился Кругляк. — Ну ладно, собирайся, пойдешь с нами, там все припомнишь.
Он встал, сунул найденный браунинг и листовки в полевую сумку. Менжерес подошла к кровати, поправила зачем-то развороченную постель, собрала в чемодан выброшенные во время обыска вещи.
Северин придвинулся к Кругляку, они о чем-то шептались. Ива подумала, что хорошо бы их сейчас полоснуть из автомата — одной очередью, в упор, как пришить к стенке. Ее взгляд задержался на ружье.
— Можно попрощаться с подругой? — покорно спросила разрешения у Кругляка.
— Ладно, — милостиво согласился тот и сам позвал Оксану.
Она появилась сразу же, будто ждала под дверью.
— Ружье надо забрать, — распорядился Кругляк, и Северин полез на кровать, чтобы снять двустволку.
Ива поморщилась, сказала укоризненно:
— Негоже в сапогах да на постель. Я сама подам. — И, не ожидая согласия, сбросила хромовые сапожки, легко взобралась на кровать.
Северин стоял теперь совсем рядом, он даже руку протянул, чтобы взять двустволку.