– А вы знаете, как он жил с этой женой? Да и когда решают бежать, о семье не думают. Жертвуют, не глядя.
Кулько спросил:
– И куда ему бежать, Алексей Викторович?
– К границе, а там – к немцам. С такими-то знаниями они примут его с распростертыми объятиями. А что? Вполне правдоподобная версия. Или где-нибудь в схроне решил отсидеться.
– Ты об этом не смей, Алексей Викторович, – повысил голос Кулько, – какие еще немцы? Они сюда не дойдут, потому что границу перейти не смогут. Сколько наших войск там сейчас сосредоточено! Самолеты, танки, пехота! Красная армия даст отпор любому агрессору!
– Ну, тогда сам решил за кордон уйти.
Авдеев устало оперся о стол, снял трубку телефона, протянул председателю колхоза:
– Если ты так думаешь, на, поделись соображениями с начальником Управления госбезопасности.
– Нет, увольте, это ваши дела.
– Не хочешь звонить?
– Я еще из ума не выжил.
Неожиданно Тетерина поддержал участковый:
– А что? Ведь мог же Маханов решиться на побег? Теоретически?
– Теоретически возможно все, даже невозможное.
– Думаю, товарищ майор, – продолжил лейтенант Поленко, – завтра, если не найдем Маханова, придется изложить и эту версию. Другого объяснения его исчезновению я не вижу.
– А что ты кроме самогонщиков на своем участке видишь?
Кулько прервал завязавшуюся было перепалку:
– Да хорош вам! Толку, если перессоримся?
Председатель подошел к шкафу и достал оттуда бутылку водки.
– А не выпить ли нам, товарищи, после тяжелого рабочего дня?
Участковый кивнул:
– Можно, только что нам одна бутылка, да еще без закуски, – он взглянул на начальника, – я прав, товарищ майор?
Авдеев махнул рукой:
– А, черт с ним, можно и выпить.
– Так я из дома еще принесу – и водку, и закуску.
Кулько встал:
– Без меня, товарищи. У меня язва. Я домой.
– Ну так что? – спросил Тетерин.
Авдеев кивнул:
– Неси, председатель. Не наша в том вина, что не нашли мы сегодня Маханова. Завтра, может, день удачней будет.
– Угу.
Председатель и Кулько вышли из сельсовета.
Выпили, жадно принялись за картошку с курятиной и огурцы.
А в это время в подвале Рылова плакал от бессилия Николай Маханов. Он слышал, как пришли по его душу, узнал голос Семена Коробова. Но связанный, с кляпом, который забил ему в рот перед приходом гостей Рылов, ничего не мог сделать.