– Чего мы там увидим-то?
– Небо звездное, скоро луна появится, да и фонарь есть. Высматриваем пятна на траве, примятости от сидения или лежания.
– Времени слишком много прошло, чтобы примятости остались.
– Это ты слишком много говоришь. Разговорился, видите ли. Вперед, за мной.
Осмотр места засады, как втайне и предполагал Шелестов, ничего не дал, а вот в балке Сосновский усмотрел темное пятно на траве, а поодаль – заваленный комом земли окровавленный клочок рубахи. Возможно, Маханов еще и присыпал ком свежей землей, но ее размыло дождем.
– Ясно, – подытожил Шелестов, – конструктор пошел тем же путем, что и мы, только в обратную сторону. Сигнал на сбор, Миша.
Сосновский ухнул филином. Подошли Коган и Буторин.
– Что у вас? – спросил Борис.
– Есть след. Непонятно, как эту кровь не нашли оперативники?
– Да надо было им искать? Формально осмотрели местность и – назад, пока «мессеры» не налетели.
– Может, и так. Идем дальше по балке, там еще капли крови должны быть.
И действительно, по пути они наткнулись еще на несколько бурых пятен.
Шелестов проговорил:
– Где-то тут Маханов уперся в реку и очень кстати увидел две лодки. Одну забрал и переправился на ней на тот берег.
Коган припомнил:
– Я говорил с Яковом Михайловичем, он сказал, что лодка в ночь с 22 на 23 июня стояла напротив дома, что правее от нас.
– Снесло течением, – предположил Буторин, – и немудрено, сил у конструктора оставалось мало.
– Переправляемся, – приказал Шелестов.
Переплыли реку, оставили лодку на ее прежнем месте, как следует закрепили.
Майор приказал:
– Всем там сейчас делать нечего, пойдем мы с Коганом. Остальным – прикрывать.
Сосновский улыбнулся:
– Появится прохожий – валить?
– Сигнал подать и пропустить. Все, идем, Боря."
"Шелестов и Коган, подсвечивая себе фонариками, подошли к плетню. На них сразу же с громким лаем бросилась цепная овчарка.
– Тьфу ты! Принесло тебя, – прохрипел Коган.
– Отходим, – приказал Шелестов.
Отошли.
– И что дальше? – спросил капитан.
– У тебя из жратвы ничего нет?
– Сухари. Две пачки. Это «НЗ», постоянно со мной.
– Брось овчарке.
– Она сожрет и опять залает, еще хозяев поднимет.
– Но не убивать же ее, с потрохами себя выдадим!
– Ладно попробую, но вряд ли. Дворняга повелась бы, а овчарка… Хотя, и овчарки разные бывают.
Они опять подошли к забору. Пес сердито зарычал.