Она улыбнулась:
– Ты хороший, и мне с тобой так легко, светло, будто и не я это, а другая – чистая да молодая.
– Прекрати, я сказал.
– Прости, больше не буду. Тебе надо одеться. А я пока сбегаю к бабке Варваре.
Маханов вопросительно посмотрел на нее:
– А если за хатой следят?
– Бурана с собой возьму – если что, голос подаст.
– Следить могут издалека.
– Погоди. Они осмотрели только заднюю сторону, от реки, значит, там их быть не должно. Я там пойду.
– Ну, так еще можно, но – только с Бураном.
– Пойду, а ты пока собирайся.
– Да, Клава, я это…
– Что?
– Нет, ничего, пока ничего.
Она вздохнула:
– Какой ты нерешительный. Можешь не говорить, я все знаю. Тебе хорошо со мной. Я уберегу тебя – не сомневайся.
Он улыбнулся:
– Я и не сомневаюсь.
Она незаметно прошла к хате бабки Варвары. Опасались напрасно – за Клавдией никто не следил: офицеры особой группы уже вернулись на свою квартиру.
Бабка давно привыкла к ночным гостям. Тихо спросила из-за двери:
– Кто там?
– Я, бабка Варвара, Клава.
Повитуха отворила покосившуюся дверь:
– Заходи. Опять с постояльцем худо?
– Худо, бабка Варвара.
– Погодь, щас соберусь, пойдем посмотрим, чего там с твоим женихом.
Клавдия зарделась:
– Да с каким женихом-то…
– Ладно, а то я не знаю. Говори, покуда собираться буду, чего с ним?
– Не надо никуда сбираться.
– Чего? – удивилась бабка.
Клава рассказала все, как есть. Попросила приютить Маханова на время.
Бабка, хитро глянула на Клавдию:
– Отчего же не приютить хорошего человека.
– Скажи – сколько, я заплачу.
– Сто рублев.
– Сколько?
– Ты что, глухая? Или дорого? Зато в полной безопасности будет. На меня никто не подумает.
– Ладно, – вздохнула женщина и протянула бабке деньги. – Так я приведу Николая?
– Не щас, щас – рано, пред самым рассветом.
– Но ведь светло будет.
– А ты огородом. Задняя калитка открыта будет. Только, Клавка, гляди, не проговорись. Я-то не выдам, а ты болтай помене.
– Да я что, враг Николаю?
– Мое дело – предупредить.
Клава вернулась в свою хату.