Среди детей бытовало поверие, что если прихлопнуть комара сразу после того, как он насосется крови, то волдырь не вскочит. Ерунда, конечно… Кирилл сначала в это верил, потом перестал, но, и перестав, продолжал под настроение бить комаров лишь после того, как те напивались его крови.
Ощущение, что внутри свербит, как перед укусом, поселилось в нем год назад — с того дня, когда больной урод пришел к нему в офис с пистолетом и едва не застрелил его. С тех пор оно сопровождало Кручинина, что бы он ни делал, и постепенно он привык к нему и даже научился извлекать пользу: например, «зуд» появлялся при встречах с определенными людьми, от которых Кириллу, как потом показывало будущее, следовало держаться подальше.
Сегодня зудело особенно сильно.
— Как ее фамилия? — переспросил он у Давида.
— Ве-нес-борг. Виктория Венесборг.
Когда пять часов спустя в зал для переговоров вошла женщина и улыбнулась Кириллу, в первую секунду он посмеялся над шестым чувством, которое предостерегало его и советовало быть осторожнее на этой встрече.
А в следующую секунду он ее узнал и непроизвольно дернул рукой: показалось, что комар проколол кожу.
Она изменилась. Перед ним стоял другой человек, у которого отчего-то были черты его первой жены.
— Ба! Викуша! Какими судьбами?!
Кручинин постарался взять себя в руки и сразу выбить ее из колеи: фамильярным «Викуша», крепким объятием — он подошел к ней, не обращая внимания на удивленные взгляды, и сильно стиснул, провел рукой по ее спине, ощутив неровности нижнего белья под тонким деловым платьем.
— Такими же, что и ты, милый. — Она высвободилась, откинула голову, с насмешкой глядя на него серыми глазами. — Приехала, чтобы обсудить подробности договора. Прошу.
Виктория указала на стол и своим коротким «прошу» сразу взяла на себя функции хозяйки, хотя встреча происходила на территории Кручинина. Начались переговоры.