Как это часто случается, дело погубила жадность всех его участников: директор завода решил, что с ним мало поделились, и потребовал увеличения доли. Кирилл с подельниками отказался, начался скандал, и директор, опасаясь преследования, решил сработать на упреждение: он подал заявление в прокуратуру, в котором утверждал, что его силой заставили подписать документ с маленькой фирмой-прилипалой.
Махина расследования закрутилась — сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. И первым человеком, который попал под нее, стал тот самый дурачок, нанятый Кириллом, директор «прилипалы», добросовестно подписывавший все, что попадало к нему в руки, и даже пытавшийся что-то делать на своем месте.
Я думаю, что все могло бы обойтись: мошенничества такого рода трудно доказуемы. Но несчастный глупый человечек, раздавленный происходящим, не дождался суда: он повесился в изоляторе временного содержания.
Сидя за столом перед запыленным окном, за которым высились акварельно размытые, тускло светящиеся купола церкви, я подумала о том, что напрасно не озаботилась поисками родных человека, покончившего с собой. Возможно, был бы шанс использовать их в своих целях.
А следом вспомнила маленькую Алису, которая никак не соглашалась поддаваться чарам Романа.
Бабкин почувствовал холодок в позвоночнике еще утром, когда первый раз переправлялся на остров. В пять часов деревня спала, и только мелкий черный пес размером с кошку проводил его машину, негромко гавкая и виляя хвостом, будто извиняясь за собственный лай.
Но щекотка была, и Бабкин знал по опыту, что это означает. Кто-то следил за ним.
С одной стороны, в наблюдении не было ничего удивительного: редкий приезжий на хорошей машине, отчего-то выбравший для рыбалки именно Голицыно, хотя в округе полно куда более подходящих мест… Сергей понимал всю хлипкость своей легенды, но он не особенно заботился о том, чтобы выглядеть убедительным.