А что касается боевой подготовки, то Док Доусон сам уже имел возможность убедиться в быстроте реакции и во взрывных молниеносных действиях Берсанаки, когда неожиданно появляется необходимость действовать. И в ярости он становится настоящим медведем, не желающим признавать существующие и возникающие преграды. Такому напарнику можно доверить прикрытие своей спины, хотя, несмотря на многолетний опыт работы чечена в боевых условиях как террориста и диверсанта, полковник считал, что Берсанака слаб как командир и организатор.
Нога пока не сильно беспокоила полковника, тем не менее необычно сильную пульсацию крови в бедре и в колене под раной он ощущал. Это говорило о том, что кровь в ноге здоровая, никакого заражения нет, но одновременно сообщало, что усиленная пульсация крови в конце концов рану вскроет, как уже бывало несколько раз на длительных маршах, и придётся остановиться, чтобы сделать перевязку.
Пока ещё они просто уходят, пока ещё они не преследуемые беглецы – перевязку сделать несложно, и это ничем не грозит. Но если их обнаружат и начнётся настоящая привязчивая погоня, тогда любая задержка будет чревата повышением степени опасности. Но Док Доусон не сильно горевал, потому что оставлял за собой возможность сделать перевязку на ходу прямо поверх штанины, превращая саму окровавленную штанину в дополнительный бинт. Такое тоже допустимо, хотя и ненадолго. Потом всё равно придётся время найти, старую повязку сменить на новую, рану промыть и обработать медикаментами и наложить новую повязку.
"Но это сейчас меньше всего волновало Дока. Ранения в своей жизни он получал не впервые, и более сложные ранения были, и потому был в себе и своих силах уверен. Беспокоило вообще не собственное положение, потому что они с Берсанакой пока не обнаружены и потому угрозы для их жизни и свободы пока никакой нет. Беспокоила ситуация с Гойтемиром.