Но в таком положении ему и необходимо было командовать. Берсанака был в курсе ситуации, а Док нет. И полковник подчинился без сомнений, как и положено подчиняться проводнику.
Вот при передвижении гусиным шагом рана на ноге действительно мешала. И почти сразу начала кровоточить, потому что располагалась она как раз на четырёхглавой мышце бедра, а именно эта мышца наиболее напрягается при гусином шаге. Кровь по ноге потекла обильнее и уже промочила штанину так, что при касании рукой на пальцах оставалось красное пятно.
Но пробираться так пришлось недолго. Гайрбеков вскоре свернул в сторону, где можно было за камни спрятаться. Правда, здесь пришлось на четвереньках передвигаться, чтобы из-за камней не высунуться и не подставиться под взгляд солдат.
Берсанака остановился и сел прямо на сырую землю, осмотрелся.
– Где-то здесь… – хрипло прошептал он. – Три года уже здесь не был. Травой поросло… Сразу и не сообразишь… Да… Вон тот камень…
Он сдвинулся ниже, остановился рядом с полковником, потянулся и сунул руку в неширокую щель между двух камней.
Полковник смотрел внимательно. Он был хорошим разведчиком, хотя и не армейским. Армейские разведчики лучше видят скрытые убежища, чем офицеры ЦРУ, которым иные задачи ставятся. Но всё же что-то и Док Доусон умел. Но он ничего не обнаружил. Разве что определил на большом камне какое-то тёмное пятно. Возможно, здесь когда-то очень давно, может быть, даже несколько лет назад, пролили масло, и масло в камень впиталось. Сверху села пыль, но пятно осталось.
– Вот, шайтан, аккумуляторы подсели… – пожаловался Берсанака. – Надави, Док…
Полковник надавил на камень, помогая ему сдвинуться в сторону. Это удалось без проблем, хотя внешне камень казался тяжёлым и неподъёмным.