Так здраво оценивал своего проводника Док Доусон и потому был постоянно настороже: в темноте руку держал на рукоятке пистолета так, чтобы большой палец одним движением мог опустить предохранитель. А патрон в патроннике Док держал всегда досланным..
– Может, зажжём свет? – не слишком настаивая, предложил Док.
Он знал, что Гайрбеков найдёт уважительную причину свет не зажигать, но всё же предложил. Хотя бы ради того, чтобы не молчать, потому что молчание в темноте угнетало ещё больше, хотя полковник и считал себя человеком с мощнейшей нервной системой, способной выдержать любые нагрузки на психику.
– Нет… – коротко ответил Берсанака.
– Здесь же нет окон… – усмехнулся полковник. – Не понимаю, чего ты боишься?
– Я боюсь за качество строительства.
Гайрбеков предпочитал отвечать односложно. Его тоже обучали кое-чему там же, в разведцентре, в котором служил полковник, и точно такие же инструкторы, как те, которые с самим полковником когда-то занимались. И теорию Берсанака хорошо, должно быть, усвоил. И не стесняется применять её на практике.
– Не понял… От света может обрушиться потолок?
– Ты уверен, что у федералов нет тепловизора? – ответил Берсанака вопросом на вопрос.
– У ваших федералов тепловизор – это нонсенс… – заметил полковник. – Российская армия бедна. В ней столько генералов, что они съедают весь бюджет, и на хорошее оружие средств не остаётся.
– Тем не менее хорошие командиры имеют тепловизоры и винтовки с тепловизорами. Часто трофейные, которые ни один уважающий себя командир не сдаст, согласно инструкции. Часто просто находят средства, чтобы купить.
– И что? – продолжал полковник разыгрывать непонятливого человека, чтобы заставить Берсанаку говорить много.
– Строители были плохие. Могут быть щели, выпускающие тепло.
– От лампочки тепла мало, – возразил Док Доусон.
– Аккумуляторы сели. Лампочки здесь не включаются по отдельности. Если включать одну, загорается свет во всех помещениях. Аккумулятора хватит минут на десять.