Скарлетт промолчала, но про себя подумала:
«Чем скорее ты уйдешь, тем лучше. Убийца!» Как же ото Мелани могла быть такой.., такой… Ну, просто нет слов, чтоб описать этот поступок Мелани — взять и приютить старого бандита, не сказав своим друзьям, что он арестант! Значит, она считает, что служба в армии зачеркивает все прошлые грехи! У Мелани что — от баптизма! Она вообще перестает соображать, когда речь заходит о Конфедерации, ветеранах и о всем, что с ними связано. Скарлетт про себя предала анафеме янки и поставила им в вину еще один грех.
Возвращаясь в холодных сумерках домой с Арчи, Скарлетт увидела у салуна «Наша славная девчонка» несколько лошадей под седлом, двуколки и фургоны. На одной из лошадей верхом сидел Эшли, и лицо у него было напряженное, встревоженное; молодые Симмонсы, перегнувшись из двуколки, отчаянно жестикулировали; Хью Элсинг, не обращая внимания на прядь каштановых волос, упавшую ему на глаза, размахивал руками.
«Не след дяде Генри ехать домой на такой колымаге, — раздраженно подумала Скарлетт. — Постыдился бы даже показываться на ней: ведь могут подумать, будто у него нет своей лошади. И дело даже не в том. Просто это позволяет им с дедушкой Мерриуэзером каждый вечер заезжать вместе в салун».
Но когда она подъехала ближе, их волнение, несмотря на ее нечуткость, передалось и ей, и неясный страх когтями впился в сердце.
«Oх! — вздохнула она про себя. — Надеюсь, никого больше не изнасиловали! Если ку-клукс-клан линчует еще хоть одного черномазого, янки сметут нас с лица земли!» И она сказала Арчи:
— Натяни-ка вожжи. Что-то тут неладно.
— Не станете же вы останавливаться у салуна, — сказал Арчи.
— Ты слышал меня! Натяни вожжи. Добрый вечер всем собравшимся! Эшли.., дядя Генри… Что-то не в порядке? У вас у всех такой вид…
Они повернулись к ней, приподняли шляпы, заулыбались, но глаза выдавали волнение.
— Кое-что в порядке, а кое-что нет, — пробасил дядя Генри. Это как посмотреть. Я, к примеру, считаю, что законодательное собрание не могло поступить иначе.
«Законодательное собрание?» — с облегчением подумала Скарлетт. Ее мало интересовало законодательное собрание; она полагала, что его деятельность едва ли может коснуться ее. Боялась она лишь погромов, которые могли устроить солдаты-янки.