Как вы с Индией можете говорить так жестоко — ведь муж Скарлетт, да, возможно, и мой.., возможно…
— Чу! — тихо прервал ее Арчи. — Садитесь, мэм. Слышите — лошади.
Мелани опустилась в кресло, взяла одну из рубашек Эшли и, низко склонив голову, бессознательно принялась сдирать с нее кружева и сворачивать в клубок.
Копыта цокали теперь совсем громко: всадники явно приближались к дому. Позвякивали удила, скрипела кожа, звучали голоса. Стук копыт замер у парадного входа, чей-то голос, перекрыв все остальные, что-то скомандовал, и послышался топот ног: кто-то бежал через дворик к задней двери.
В дверь резко постучали, и Скарлетт взглянула на Мелани: на маленьком напряженном личике появилось новое выражение, выражение спокойствия и отчужденности, какое она только что видела на лице Ретта Батлера, — этакое спокойное безразличие, какое придает своему лицу игрок в покер, когда блефует, имея лишь две пары на руках.
— Арчи, открой дверь, — спокойно сказала Мелани. Сунув нож за голенище и поправив заткнутый за пояс пистолет, Арчи проковылял к двери и распахнул ее.
— Добрый вечер, миссис Кеннеди.
— Я — миссис Уилкс, — отозвалась Мелани и поднялась; несмотря на свой маленький рост, выглядела она весьма внушительно. — Чему я обязана этим вторжением?
Глаза капитана быстро пробежали по комнате, на мгновение задержавшись на каждом лице, затем он перевел взгляд на стол и на вешалку для шляп, словно ища следов мужского присутствия.
— Я хотел бы побеседовать с мистером Уилксом и мистером Кеннеди, если можно.