И не только из-за страха лишиться денег. Гейб гораздо сильнее Алекса физически.
– Уже не единственный, – пробормотала я и, встретив непонимающий взгляд, уточнила: – Меня он теперь тоже боится. Я ведь тоже сильнее него. Эх, – в бессильном раздражении я хлопнула ладонью по колену, напугав Лаки. – А я этого козла ещё и накормила! Если б знала...
– Откуда? Об этом никто не знает, только Томас. Мне нужно было хоть кому-то рассказать. Ты – вторая...
Теперь мне стали понятны те взгляды, которыми обменялись братья, узнав о приезде отца.
– Думаю, ты всё же должен рассказать про это Гейбу. Мне кажется, он догадывается, что в твоих отношениях с отцом не всё гладко. Просто не знает, что именно произошло. Расскажи ему, я уверена, что он переживает за тебя. В конце концов, он же тебя вырастил.
– Если бы ты знала, как я порой завидую Адаму! У него есть отец, которым он может гордиться, которого он может любить.
– Мне жаль. Но ты же тоже можешь любить Гейба и гордиться им. Мне кажется, он тебе больший отец, чем Алекс.
– Да, – печально улыбнулся Кристиан. – Когда-то я звал его папой. А потом вырос, и это стало невозможным. Люди могли бы задаться неудобными вопросами, а это уже небезопасно.
– Я слышала, как Адам называл Гейба отцом. Думаю, порой это можно делать, особенно здесь, в Долине, где не нужно ни от кого скрываться. Просто попробуй…
– Знаешь, Рэнди, с тобой поговоришь – и никакой психотерапевт не нужен.
– Кстати, я не поняла... Ты говорил, что Пенни покончила с собой. Неужели потому, что он её бросил? Или потому, что ты не простил её?
– Я простил её, Рэнди. Даже не так – прощают, когда виноват, а её вины тут не было. Она была жертвой. То, что сотворил с ней Алекс, было равносильно изнасилованию.
– Ну, тогда я вообще ничего не понимаю!
– Дело в том, что она сама не смогла себя простить! Понимаешь, если Алекс просто задействует своё природное обаяние – люди приходят от него в восторг, и мнения своего не меняют.