Усмешку мигом сдуло с лица сыщика.
– Вот как… Это точно или вам показалось?
– Вслух при мне он этого, конечно, не сказал, такие вещи говорят без свидетелей. Но очень на то похоже. Я пытался его отговорить. И еще один человек, вы его не знаете, тоже возражал. Но не получилось. Вырапаев пылает весь, он желает отомстить.
– За четыре пуда платины?
– Да. Потеря большая, его взяло за живое. Так что, Алексей Николаевич, берегитесь. Он чрезвычайно опасный человек.
Лыков повел плечами:
– Да уж, самый опасный сейчас во всем городе.
Они помолчали, потом статский советник спросил:
– Еще что-нибудь знаете?
– Он вызвал Корявого. Понятия не имею, кто это такой, но, видимо, головорез.
– Корявый… Не слыхал. Ну, разберусь. Спасибо за предупреждение, Сурен Ованесович. Вы очень рискуете, помогая мне. Ларька Шишок, он же Рудайтис, который живет под именем Вырапаева, не простит вам, если узнает. Будьте осторожны.
Мужчины пожали друг другу руки, и присяжный поверенный удалился. Лыков поднялся к себе. Азвестопуло поймал его взгляд и вскинулся:
– Что случилось? Кто к вам приходил?
Алексей Николаевич рассказал. Грек был ошарашен:
– Убить статского советника из Департамента полиции? Он с ума сошел? С него с живого не слезут, я его своими руками удавлю!
– А если и ты на очереди? Это месть за платину.
– Другие найдутся. Вся полиция бросится искать, и не успокоятся, покуда не поймают.
"– Заткнись! – тихо сказал статский советник и сжал голову руками. Опять на него охотятся… В первый раз это было в Варшаве много лет назад[50]. Потом, в последнее лихолетье, заимел зуб на него маньяк Варешкин. Неприятно, когда живешь, ходишь по улицам, садишься на извозчика, угощаешься в ресторане – и знаешь, что на мушке.
Тут Алексей Николаевич вспомнил, как в их первую встречу бандит сказал: если такой человек, как я, решил кого-то убить, он это сделает. У сыщика даже спина зачесалась. Ведь действительно защиты нет. Великих князей и министров взорвали, а там охраны было немерено. И не уберегла охрана. А уж чиновника в пятом классе…"