Я все время думаю о том, что ты знал такую важную подробность про меня – и три года не обмолвился ни словом, хотя ты мой лучший друг.
Джастин, пристыженный, опустил голову:
– Да. А что ты будешь делать с этим теперь?
Калеб издал резкий, невеселый смешок."
"– Хочешь знать, предъявлю ли я претензии матери и исповедуюсь ли перед отцом? Нет. Я вместе с тобой буду плести паутину лжи. А что с Мартином Ридом? Ты уверен, что он будет молчать?
Джастин покачал головой:
– После похищения Виктории, в суматохе, кто-то из слуг известил его о случившемся.
– И этому пьянчуге хватило ума принести их тебе? – Калеб покачал головой. – Дурак, дурак и ублюдок!
Джастина покоробило: Калеб слишком явное ударение сделал на слове «ублюдок».
– Может, и так, но он в некотором роде любит дочь, хоть и очень извращенно. То, что я спас ей жизнь, несколько смягчило его отношение ко мне.
– Хм…
Джастин внимательно разглядывал брата. Он видел, что Калеб еще осмысляет последние новости. Наверное, пройдет немало времени, прежде чем он все прочувствует и поймет.
Калеб бросил взгляд на Уиттинхема – тот сидел поодаль на лестничной площадке и не мог их слышать.
– А что он здесь делает?
Джастин сжал кулаки. Он столько хотел сказать брату, но сейчас не время. Только сам Калеб решит, когда простить его.
– Думаю, Уиттинхем собирается просить руки Хлои, – ответил Джастин. – Кажется, сегодня день перемены решений.
Калеб перевел пристальный взгляд на брата:
– А что насчет тебя? Шоу, перед тем как уехать разбираться с Эвенвайсом, обмолвился, что ты во всеуслышание заявил, что любишь Викторию.
Джастин поежился. Столько лет они с Калебом и Шоу кутили и делали все, что заблагорассудится! И всего за несколько недель все встало с ног на голову.
Его брат больше не смотрит на него с прежней открытостью.
А сам он влюбился в собственную жену, которую раньше и знать не хотел. Его жизнь переменилась. Но могут ли они переступить через прошлое, полное шантажа и лжи?
– А разве любви достаточно? – задумался он вслух. – Я женился на ней из-за лжи. Я несколько лет мучил ее своей неверностью. Она скрыла от меня горькую правду, которую я должен был бы знать.