Она хотела выжечь в памяти каждый миг их сладостной схватки, чтобы потом можно было вспомнить ее во всех подробностях. Но секунды пролетали так быстро… Джастин уже сорвал с себя рубашку и швырнул ее на пол, а потом взял лицо Виктории в ладони и впился в губы жарким поцелуем.
Мир закружился у нее перед глазами, когда он всем телом вдавил ее в диванные подушки и опалил таким жаром, будто его кожа пылала огнем. Виктория вцепилась ему в спину, когда его рот коснулся ее шеи, а потом приник к груди, и голова ее беспомощно откинулась назад, на подушки.
Она попыталась сопротивляться – запустила пальцы в волосы Джастина и простонала:
– Нет, нет, подожди!
В его темных глазах отразились удивление и вопрос.
– Только не говори, что собираешься оттолкнуть меня сейчас, когда я уже на краю, – прошептал он, взял ее ладонь в свою и прижал к тому месту на брюках, где явственно обозначилось его возбуждение.
Она погладила его со стоном, который он повторил, как эхо.
– Я тоже этого хочу, Джастин. Но меня всегда сметает этим ураганом, поглощает полностью. А сегодня я хочу прочувствовать все. Пожалуйста, я хочу…
Он пристально вгляделся в ее лицо. Это напряженное внимание она видела в его взгляде так редко – но каждый раз ее пробирала дрожь. Да, Джастин оправдывал свою репутацию повесы и дебошира, но чем больше времени она проводила с ним, тем отчетливее понимала, что за этим скрывается что-то еще. Более глубокое.
– Полное поглощение – часть всего этого, – мягко сказал он, поглаживая кончиком указательного пальца ее губы. – Но я, кажется, понимаю, о чем ты.
Он встал, оставив ее распростертой на диване, и медленно снял брюки. Виктория жадным взглядом впивала его наготу.
– Ты хочешь, чтобы я дал тебе столько времени, сколько нужно, чтобы полностью распробовать все.
Она не могла отвести взгляда от его напряженного достоинства. Так невыносимо хотелось коснуться его…
– Д-да…
– Тогда сделай это, – хриплым голосом предложил он.
"Она села и потянулась в нему рукой, взяла в ладонь, одним нежным движением провела от основания до головки. Джастин сжал ноги и еле слышно выругался.
– Да… – стонал он. – Вот так. А теперь медленнее, чуть-чуть медленнее…
Следуя его указаниям, она вглядывалась в его напряженное лицо. Под ее ладонью его мужское естество становилось все тверже и тверже, и вот на кончике выступила капелька прозрачной жидкости.