— Первая группа относительного сужения таза, — говорила Елизавета Витальевна, — истинная конъюгата восемь сантиметров. При такой конъюгате возможны самопроизвольные роды…
Анна смотрела на полное, лоснящееся лицо Ольги, пунцово-красное, двойной подбородок подрагивает от волнения. Что-то в ее внешности царапает, что-то напоминает. Не отвлекаться. Роды начались раньше времени. Ольга потащила роженицу в операционную, хотя делать этого было нельзя — головка ребенка уже резалась. Азбучные истины, любая сельская акушерка их знает.
— Повторите показания для кесарева сечения, — попросила Анна.
— Настоятельные просьбы больной, — вступила Ольга, — острые страхи из-за миопии.
— Какие очки она носила?
— Минус пять.
Понятно, подловила ее на узком тазе и близорукости. Мягко намекнула на возможные осложнения. Зарабатывала двадцать тысяч рублей — четыре доллара.
— Елизавета Витальевна, вы подтвердили рекомендацию доктора Носовой? В истории родов есть ваша подпись?
По тому, как все переглянулись, Анна поняла ход их мысли — подружку выгораживает.
— Нет, моей подписи нет. Эту больную я не видела. В дородовом отделении она не лежала: доставлена на “скорой помощи” из дому.
— Продолжайте, пожалуйста. Ход операции?"
"Анна поняла, что царапнуло ее в Ольгином облике. Сережки. Те самые сережки с изумрудами, которые ей подарил Юра. В момент страшного безденежья она продала их Ольгиной начальнице, а деньги украли. Значит, не начальница, а сама Ольга их приобрела. Врала, потому что покупала за полцены.
— В заключение я хочу сказать, — голос Елизаветы Витальевны слегка задрожал, она не умела ругать людей, — что квалификация доктора Носовой не соответствует уровню возложенных на нее обязанностей.
Слово попросил юрист. Молодой человек, год назад окончил юрфак, пишет диссертацию о страховой медицине. Все правильно говорит — вопрос в том, какое заключение необходимо написать. Они могут написать что угодно. Могут написать такое, что никакая экспертиза не придерется: мертвый плод, угроза жизни матери.