Верочка, нам все-таки нужно поговорить, встретиться. Как-то не по-человечески получается. Здесь твои вещи. Я тебе обещаю, что не будет никаких сцен и выяснений отношений. Но моя жизнь тоже должна как-то продолжаться. Я не заслуживаю снисхождения, но хотя бы разговора, не телефонного разговора, я заслуживаю?
— Да, наверное. Мне надо бы забрать кое-какие вещи. Книги, фотографии родителей…
— О чем ты говоришь? Конечно, все, что захочешь. Ты сможешь приехать сегодня?
— Нет, сегодня нет. Завтра. Тебя устроит после семи вечера?
Отлично.
— Приедет? — ухмыльнулась Анна Рудольфовна. — Одумалась наконец.
— Нет, не одумалась. Все гораздо серьезнее. У нее есть другой мужчина, и она в него влюблена.
— Тварь! Брось ее, сыночек, разведись. Если один раз она тебе рога наставила, то сделает это и во второй, и в третий.
Сергей скрипнул зубами, остановился перед матерью, сидевшей в кресле, и заговорил — зло, медленно, ввинчивая в ее старую голову каждое слово:
— Я никогда с Верой не разойдусь! Это моя жена, и она будет только моей женой.
— Сыночек, что ты говоришь? — Анна Рудольфовна затряслась от рыданий. — Мальчик мой, я на тебя всю жизнь положила! Дороже тебя у меня никого не было! Как ты можешь променять меня на какую-то девку!
— Это не девка, это моя жена! И если ты не поможешь мне ее вернуть, то ты мне тоже не нужна! Хватит истерик! — Сергей сел в кресло.
Костя решительно воспротивился визиту Веры к Крафтам. Можно написать список вещей, которые ей дороги, — они обязаны их вернуть. Ее ноги не будет в этом доме! Вера считала Костю исключительно добрым, мягким человеком, но он, оказывается, мог быть жестким, непримиримым. Аргументом, который несколько изменил его позицию, стало предложение Веры взять с Сергея письменное согласие на развод.