Стоящие в очереди люди уже давно прислушивались к их диалогу. Вере стали советовать отвести девочку в милицию.
Катя отскочила в сторону и зло выкрикнула:
— Не дамся в милицию! Ты мне чебурек обещала! И кока-колу!
— Я не отказываюсь от своих обещаний. — Вера старалась говорить спокойно. — Видишь, наша очередь уже подошла. Иди занимай столик."
"Девочка ела жадно, некрасиво, громко чавкала, вытирала рот ладошкой. О Вере, сидящей напротив, она уже забыла и, отрываясь на секунду от еды, озиралась по сторонам — маленький выносливый зверек, который уже знает, что нельзя расслабляться и нужно контролировать окружающую обстановку.
— Катя, как ты отнесешься к тому, что я приглашу тебя в гости? — тихо спросила Вера.
— Не поняла. — Девочка перестала жевать и насторожилась.
— Я приглашаю тебя к себе домой. Ты покушаешь и посмотришь телевизор.
Вера замерла, боясь услышать отказ. По спине пробежали мурашки. Неужели сейчас эта девочка исчезнет, будет ночевать в подвалах, где “мальчишки лезут”, а она пойдет домой, в тишину, сытый уют?
— А ты меня в милицию потом не сдашь?
— Нет, не сдам.
— Поклянись на крови. Я не хочу в приют, я там была, одна дылда, гадина, там лупилась.
— Что значит “на крови”? Ты хочешь, чтобы я разрезала себе руку?
— Не-а, — впервые рассмеялась Катя. — Че? Не знаешь? Говори: клянусь своей кровью, что не отведу Катьку в приют.
— Клянусь своей кровью, что не отведу Катю в приют, — послушно повторила Вера.
— Ладно, пошли, — девочка слезла с кресла, — меня в метро без денег впускают.
— Давай поедем на такси? — предложила Вера. — Только, пожалуйста, выброси крышку из трусиков. Тебе никто не будет угрожать.
— Ни фига! Я всю помойку перерыла, чтобы ее найти. Не выброшу.
Сошлись на том, что Вера положила крышку в пакет с матрешками. Уродливые портреты глав государств на матрешечных телах уткнулись носами в алюминиевое орудие самообороны ребенка.
Дома Катя не противилась тому, чтобы прежде всего быть вымытой в ванне. Вода стекала с нее серыми потоками, но она не жаловалась, когда мыло щипало многочисленные ссадины.